Девять жизней

Я скоро месяц под следствием! Благородные сеньоры Сегильи полны возмущения…

– Наглец! – не сдержался мужчина в мундире. – Давно пора дать работу нашему палачу. Готовьте дыбу, мастер Антонио!

Палач встал, но был остановлен.

– Дон Бернардо, не надо спешить! – торопливо прервал рассерженного сеньора священник. – За дона Стефано уже просили высокопоставленные господа.

– Отец Николас, благодарю! И ценю ваше благоразумие! – арестант с каждой минутой чувствовал себя всё свободнее. – Даже сеньор де Суэда не посмел отправить меня на дыбу, – в голосе кабальеро зазвучали ненависть и злобное торжество, когда он прибавил: – Теперь уже не посмеет.

– Отчего же вдруг не посмею? – дверь открылась стремительно, обвиняемый вздрогнул и воззрился на вошедшего инквизитора, как на выходца с того света, а новое действующее лицо жутковатой сцены не давало опомниться. – Напротив, вы с каждым допросом увязаете глубже, путаетесь в показаниях, ваши слова расходятся со словами сообщников.

– Я устал, могу и напутать! – дон Стефано пытался взять себя в руки, пока самый молодой член суда, сняв шпагу, занял свободное кресло и продолжил своё обвинение.

– Не настолько устали, чтобы случайно назвать деревню, в нападении на которую вас не обвиняли, но где действительно ограбили храм и похитили драгоценную чашу для причастия.

– Ложь! Я к храму не приближался! И своим людям велел! – арестованный поперхнулся и побледнел, вмиг осознав, как дорого обойдётся ему проговорка.

– Верно, дон Стефано.

Вы избегаете дел, по которым могут обвинить в кощунстве. Чашу служка украл. Воспользовался нападением вашей шайки на дом управляющего, где хранились, помимо имущества состоятельного хозяина, только что собранные налоги. Жители не хотели повторно платить в казну, подняли шум, а вор в храме им вздумал прикрыться. Из-за кражи церковной утвари следствие по Тревизе велось отдельно, и вам по ней ничего не вменялось.

– Я… – обвиняемый боялся новой ошибки и замолчал, с ужасом глядя в глаза, которые считал навеки закрытыми.

– Не ожидали увидеть меня? – в голосе звучала насмешка, но лицо инквизитора осталось бесстрастным, а взгляд – ледяным.

Все молчали, и обвинитель продолжил, чеканя каждое слово:

– Ваши люди попались в ловушку и поют, как райские птицы. Подкупленный вами тюремщик по моему приказу вам доложил, что нападение на меня увенчалось успехом, и этим спас свою шкуру. А вы расслабились и проболтались.