Кинематографика любви

Внутри – невиданные звери, люди, лучники, рыбы, быки, принцессы, и каждая картинка была живой сказкой. Изображение дрожало, трепетало, постепенно меняясь. Вот лучник натягивает стрелу и чем туже, тем злее его веселое прежде лицо в шапочке с пером; вот черный бык с красивыми человеческими глазами и раздувающимися ноздрями – сказка про восточную царицу; вот она сама, рыжая, чумазая девочка, шлепает босыми ногами по волнам прямо к солнцу. Так она познавала другой мир – божественную любовь, человеческую и звериную природу, небо, свет, законы непостижимой гармонии.

Когда на море поднимался яростный шторм, рокотал гром, сверкали ослепительные молнии, белый пират серфовал по волнам, хохоча, то ли отвечая громовым раскатам, то ли вызывая их, сиял зарницами, а волны витийствовали, сливаясь пеной с волосами повелителя стихий.

Вместе они пережили сотни штормов, кораблекрушения, голод, войны с дикарями и цивилизациями. Она стала сильной, могла сменить его за штурвалом, раздобыть еду, разжечь огонь, построить шалаш или плот, рассказать сказку дремлющему капитану.

Много лет они провели в далеких странствиях и вот снова приблизились к земле, к ее родным когда-то берегам.

Ночью девочка услышала вой и улюлюканье с берега. Она вышла на палубу – ее грозно приветствовали бывшие друзья, размахивая копьями и дубинами, показывая фаллические символы:

– Улюлю-улюлю, иды суды!

Она помнила их язык, но отвечать не хотела – было много дел.

Из аборигенки чумазых берегов, из прекрасной рыжеволосой бестии, из самой ловкой и забавной обезьянки она стала обыкновенным ангелом, боцманом, лоцманом, матросом.

На восходе приготовления были закончены, и корабль отправился в новое путешествие, ослепляя восходом застывших на берегу людей.

ЧЕРНЫЙ ФРЕГАТ

(по мотивам Нины Симон)

Я всегда любила вас и никогда не сомневалась, что вы сможете все понять, преодолеть и вернуться на черный фрегат.

Но. Вы забыли. Вы увлеклись жизнью. Аха-ха-ха-ха.

И теперь вы, прежние друзья, господа, смотрите с презрением на меня, драящую палубу отеля, в котором мы праздновали жизнь, предавались разврату и радостям, на меня, скребущую доски нашего корабля, нашего черного фрегата.

Черт с вами! Так легла карта. Вы не узнаёте меня, что ж…

Бросайте чаевые, жалейте, обзывайте шлюхой и поломойкой. В этом старом отеле с прогнившими досками, с облезлыми обоями, в окна которого всегда светит солнце… Потому и черен, что в его окна всегда светит солнце.