Где ты я

Где ты я

Николай Иванович Хрипков

Ученый изобрел способ создания клонов. И вот герой совершает преступление, но наказание отбывает его клон. После освобождения происходит их встреча.

Николай Хрипков

Где ты я

РАССКАЗ

Какой же был прекрасный день! Меня назначили заместителем заведующего лаборатории. Это раз! Я решительно объяснился с Тасей и предложил ей руку и сердце. И она всё это благосклонно приняла. Это два! И, любезные господа! Жизнь – вообще расчудесная штука! Поглядите только на эти деревья, на ветках которых Дед Мороз разложил свои холодные подушки; вслушайтесь в этот снежный хруст под ногами, как будто вы ступаете по свежим огурцам! А воздух! А небо! А как милы и забавны окружающие нас люди!

– Извините! У вас не найдется закурить?

Дорогу мне преградил молодой коренастый крепыш.

Но какая обезоруживающая улыбка!

– Конечно же, найдется! Непременно найдется!

Я стал охлопывать себя по карманам. Куда же я положил эти дурацкие сигареты? Вечно я их толкаю в разные карманы, и каждый раз мне приходится их отыскивать.

Вот они! Я стал расстегивать куртку. И в этот момент кто-то сзади крепко схватил меня за руки и вывернул их за спину. И тут же я почувствовал, как на моих запястьях щелкнули наручники. Это не бандиты! Те бы просто шарахнули меня по башке бейсбольной битой.

– Вы арестованы, гражданин Попковский!

Если они назвали меня по фамилии, значит, это не случайный арест.

– А не будете ли вы столь любезны и не скажите, за что меня арестовали?

Меня бесцеремонно запихнули в милицейский уазик на почетное заднее место.

С двух сторон меня плотно зажали. Сидеть было неудобно. Каждый скачок машины причинял боль.

– Умоляю! Снимите наручники! Я никуда не убегу!– попросил я.

И тут же заработал тычок в живот, от которого у меня в глазах потемнело, и больше уже не возникало желания о чем-либо просить этих сумрачных товарищей. Меня доставили в мрачное здание, где обшарили с ног до головы и запихнули в камеру, где на нарах уже отдыхал какой-то дядечка.

Он лежал лицом к стене и мирно посапывал. «Ко всему привыкает человек-подлец!» – как писал один классик, тоже изведавший прелести тюремной жизни. У зарешеченного окна сидел еще один жилец камеры. Он обернулся и спросил меня:

– За что, братело?

Что мне было ответить?

– Сам не знаю. Ни в зуб ногой!

– Да как же не знаешь?

– А вот так! Попросили закурить. И всё! Повязали, как кутенка. Привезли сюда. И ничего не объяснили.