Детка, я твой!

– Ничего подобного…

– Смотри, к родителям в гости не заявись, пока метка не сойдет. Отец взбесится, устроит детальный допрос и объявит месяц домашнего ареста. За ним не заржавеет.

– Черт! Я обещала им с мамой сегодня вечером прийти на ужин, – тут же поникла я, – и что теперь делать?

– Обвяжи шею шарфиком, и скажи, что это последний писк ванкуверовской моды.

– Или лучше притворюсь больной.

– Тоже вариант, – обменявшись поцелуями, я проводила сестру до двери, дождалась, когда она сядет в машину, закрыла замок и поплелась в спальню.

Паршивец Шабо, развалился поперек кровати, и больно царапнул меня по руке, когда я попыталась отвоевать себе местечко. Пришлось даже изобразить адские муки, чтобы комок шерсти смилостивился, подвинулся, а затем и вовсе улегся у меня под боком, милостиво позволив трепать его за ушком.

А потом был сон. Чувственный и пьянящий. В котором я снова и снова переживала тот безумный момент, когда в мою шею входили острые клыки, сильные руки прижимали к крепкому мужскому телу, а по телу разливалась сладкая истома.

Чертов оборотень, и тут меня достал!

Глава 9

Лунный свет прорывался сквозь густую крону деревьев, растекаясь дрожащей зыбью по петляющим дорожкам. Но крупному серому волку не было до него никакого дела. Его вел запах.

Липовый мед. Именно так пахла невинная жертва, что, не жалея сил, неслась вперед, подальше от преследовавшего ее зверя.

Он слышал ее прерывистое дыхание, чуял ее страх, и это еще больше распаляло охотничий азарт. Нежная и ранимая девочка. Которую хотелось защитить, приласкать и… трахнуть. Да так, чтобы ходить не могла, не то что бегать.

Наконец она остановилась. Вернее, оступилась и упала на сухую листву. Затем быстро перевернулась на спину и закрыла лицо руками, ожидая внезапной атаки.

Прошла минута, за ней вторая, а зверь все не торопился.

Ее длинные светлые волосы спутал туман, превратив в соблазнительную ведьму. Белая кожа, пухлые алые губы, аккуратная грудь, с мелкими камешками сосков, округлые бедра и крепко сжатые изящные ножки – все это сводило волка с ума, вызывая неистовое желание владеть и подчинять.