Пламенная пляска

Ответь только: согласна? Сестра?

Рада тяжело вздохнула и кивнула. По её взгляду Зурал понял: не одобряет и никогда не одобрит, но другого выхода не находилось. Откупиться от самой Смерти можно было одной лишь кровью, своей или чужой.

I. Первая искра

1.

Догорало лето, начинался праздник Первого Колоса, в честь чего многие уже давно съезжались на ярмарку, других поглядеть, себя показать. В стороне замелькали цветастые юбки, и Чагрен поневоле дёрнулась, заметив цыган, но её мигом осадили:

– Кудаааа?! – совсем рядом свистнул кнут.

Невольница дёрнулась в сторону и испуганно прижалась к стенке. Раньше барин заставлял её отплясывать на подмостках вместе с другими цыганками, но танцевала Чагрен худо, а пела и вовсе глухо, фальшиво – так, что хотелось зажать уши. Будто и не цыганка вовсе, лишь по густым смольным волосам догадаться можно, кто она.

Хоть цыгане считались вольным народом, Чагрен мало знала о свободе. Её родителей давным–давно сослали на каторгу, а её отдали барину вместе с другими цыганками и цыганятами.

После безуспешных попыток устраивать выступления их всех решили быстро сбыть с рук, для чего и принарядили. Кажется, впервые в жизни Чагрен позволили умыться и поменять рваную засаленную одежду. Она слишком поздно поняла для чего.

Проскакивала у неё шальная мысль – сбежать, дождаться, пока стражники уснут, а затем перемахнуть через забор, не жалея юбок. Так попыталась сделать Роза. И что с ней стало? Через два дня поймали, высекли, приволокли едва живую к барину на поклон, а после повесили на дубе, даже похоронить по–человечески не дали.

Чагрен смотрела на гниющее тело Розы и понимала: нет, она не сбежит, по крайней мере, пока.

Люд стекался на ярмарку постепенно. С самого утра вдоль невольничьего ряда расхаживали купцы, шевелили губами, хмыкали, говорили о чём–то со стражниками, пытались торговаться, выходило паршиво. Чагрен старалась не высовываться. Уж лучше плясать, стирая ноги в крови, чем так, как скот, сидеть в кандалах и ждать незнамо чего.

Она согнула ноги в коленях и тяжело вздохнула, мысленно прося святую Сару Кали о заступничестве. Чагрен слышала о ней от других цыган. Правда, она не сильно верила небесам, не укладывалось в её голове, что Бог, такой милостивый, как описывали, и впрямь появился в мире, прибрал всё к рукам, включая невольничью долю. Зачем такому хорошему плодить несчастья? Нет, были там иные силы. Но молиться это не мешало.

– Ой, дэвлалэ, дэвлалэ[7 - Боже мой! (с цыганск.