Лакей и я

Лакей и я

Валери Боумен

Шарм (АСТ)

Устав от бесконечной осады великосветских девиц и их целеустремленных матушек, молодой граф Кендалл решает найти невесту, которая полюбит не его деньги и титул, а его самого. Но как этого добиться? Возможно, стоит выдать себя за лакея в доме друга, который готов помочь этому маскараду?

Поначалу все идет отлично. Серьезная, увлеченная благотворительностью и верящая в равенство людей Фрэнсис Уортон искренне влюбляется в «лакея» и готова бросить ради него вызов всему обществу.

Но комедия грозит обернуться драмой – ведь Кендалл понимает, что возлюбленная не простит ему обмана…

Валери Боумен

Лакей и я

Valerie Bowman

THE FOOTMAN AND I

© June Third Enterprises, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

Пролог

Лондон, июль 1814 года

Лукас Дрейк, пятый граф Кендалл, был пьян, но только слегка, а вовсе не в дым, то есть вполне прилично держался на ногах, и его не болтало, как три шкота на ветру, когда корабль теряет управление.

Лукас десять лет прослужил на флоте и точно знал, как это опасно. Но он не потерял управление. Четыре кружки разбавленного эля в «Любопытном козле» не могли сотворить такое с бравым морским волком. И все же заявление в присутствии трех своих самых близких друзей, что пора уже ему найти себе жену, свидетельствовало о том, что он пьян.

Как и следовало ожидать, все трое: Уорт, Белл и Клейтон – тут же лишились дара речи, и на их раскрасневшихся физиономиях отразилась разная степень тревоги.

Первым пришел в себя Рис Шеффилд, герцог Уортингтон. Уорт мог бы стать прекрасным человеком, но его папаша – упокой, Господь, этого придурка – все испортил. Чрезмерно азартный, особенно когда речь шла о пари или женщинах – как правило, он выигрывал, – герцог наслаждался красивыми изящными вещами и всячески демонстрировал наплевательское отношение ко всему остальному. И только его самые близкие друзья знали, что все это – фасад: Рис относился к себе – и своему титулу – слишком серьезно.

В ответ на заявление Лукаса Уорт вздрогнул, с шумом втянул воздух, тряхнул головой и медленно проговорил:

– Жену? Ты серьезно? Но ведь у тебя нет необходимости ввязываться во что-то столь… постоянное.

– Мы не молодеем, – философски изрек Лукас.

– Ты о чем? – даже оживился Уорт. – В свои двадцать девять мы всего лишь неразумные щенки. Моему благоверному было за пятьдесят, когда я родился.