Голубой закат в розовых разводах

Василию всегда очень нравилось мешать ей, краситься, потому что она забавно этим возмущалась. При воспоминании о жене губы Василия дрогнули, искривились. Он резко обернулся и сообщил пятерым парням о том выводе, к которому пришел, коротко и емко:

– Вы тут все гомосня.

Результатом явилось полное непонимание. Все пятеро переглянулись, пытаясь то ли разобрать само слово, то ли его смысл, то ли у них не было ясности с адресатом. Василий решил пойти навстречу и не оставлять их в недоумении. Он пояснил:

– Вы пять гомосеков.

Приехали в наш город из своей гомосятии. Теперь у нас тут гомосирующий вирус.

– Чего? – Первым оживился средний вес. Средние всегда самые сообразительные.

– Я говорю, – произнес Василий по слогам, – Что вы пять гомосеков.

Вся пятерка была возмущена. Кто-то из пятерых решил, что Василий от природы обделенный мозговым веществом, нуждается в более ясном объяснении:

–Да он педик, в смысле педик! Он настоящий гомосятина. Голубой. Девочка.

Некоторые из пятерых уже готовых двинуться на Василия остановились.

Слишком яркой была реакция Василия на уточнение. Он свел брови и вновь посмотрел на парнишку, сидящего у дерева.

– Ты голубой? – Спросил Василий.

– Да и что? – Перешел на судорожный крик парень. – Убей меня за это! Бей! Чего ты стоишь?

– А чё? Как это? – Василий явно напрягался, подбирая слова.

Последний всхлип, последнего крика, последняя истерика сменилась у парня искренним удивлением. Он переводил взгляд то на пятерых бойцов, то на Василия. Даже поднял руки пытаясь помочь себе жестикуляцией.

Но в какой-то момент осознал, что у него тоже не хватает словарного запаса. По крайней мере того который смог бы проникнуть за два этих светлых глаза, окаймляющих перебитый, не раз ломанный нос.

– Я голубой, – только и смог вымолвить парень, пожал плечами и развел руки.

– Ну, понял? – Послышалось позади.

Василий обернулся и сообщил:

– Понял.

– Ну и чё?

– Я тоже голубой, – вдруг совершенно неожиданно сообщил Василий. – Я даже очень голубой.

Я тут самый голубой. У любого спросите, голубее меня нету.

Едва ли не хором парни переспросили, хотя ясность изложения Василия была абсолютной:

– Ты педик?

– Нет, – спокойно ответил Василий, – это вы все педики. Я голубой.

– Нарываешься? – Густым басом догадался тяжеловес.

Если заговорил тяжеловес, то это является хорошим знаком. То, что говорит самый тяжелый, компания, как правило, принимает за данность. Это как последняя точка в споре.