Французский поцелуй

– Там ты со всей убежденностью предрекала мне победу, говоря, что я – лучший!

Напомнив Шанталь Тюренн о ее собственных словах, сказанных ранее, Клод невольно задел женщину по одному из самых болезненных мест.

– Да, я говорила что-то такое, – задыхаясь, процедила она. – Но я говорила это только для того, чтобы морально поддержать тебя. Я же видела, что с тобой на самом деле происходит.

– Ты не права… – покачал головой скульптор.

– Ты решил спорить со мной, чтобы окончательно унизить меня? Ты не желаешь признать собственную неправоту и из-за этого выставляешь меня на посмешище? Но я не буду этого терпеть!

Она развернулась и решительно пошла к двери.

– Шанталь, – позвал ее скульптор, – Шанталь, остановись!

Женщина на мгновение замерла. Она кусала губы.

– Или я, Клод, – произнесла она таким тоном, каким судья произносит окончательный приговор, – или все другие женщины.

– Но ведь речь идет только о моделях! – несчастным голосом попробовал возразить ей скульптор.

– Либо ты прогонишь всех других женщин и снова будешь лепить свои скульптуры только с меня, – произнесла она, – либо я уйду от тебя. Навсегда.

– Шанталь… – горестно выдохнул Клод. – Шанталь, что на тебя нашло. Почему ты говоришь такие слова…

Но входная дверь уже хлопнула. Шанталь Тюренн исчезла.

Клод Дешанель вскочил с кровати рано утром, точно подброшенный незримой пружиной. Он чувствовал, что все его тело пронизывает одно желание – как можно скорее пройти в мастерскую и вновь ощутить под своими ладонями ожившую поверхность статуи Адриенн Тассиньи, вновь прикоснуться руками к гипсу.

Влетев в мастерскую, Клод подбежал к залитому ярким солнечным светом изваянию Адриенн Тассиньи. Он окинул его взглядом, полным неподдельной страсти и предвкушением радости от предстоящей работы – и вдруг почувствовал, как всего его тело, точно болью, пронзило небывалым смятением. Черт побери… сегодня изваяние почему-то уже совсем не казалось ему не полным ни обаяния, ни тайны, ни нежности.

«Это фиаско, – пронеслось в голове Клода Дешанеля. – У меня ничего не получилось».

Он вновь внимательно посмотрел на изваяние, до боли кусая губы. Нет, все было бесполезно.