Комплексное ЗЛО. Шкафы и Шпионки

Форма, создающая антураж старинного особняка, выглядела все же нелепо, особенно на громадном оборотне.

– Объект доставлен… – тут амбал закашлялся, встретившись взглядом с ректором, – капитан.

– Викраш? – вкладывая что-то одной мне не понятное, но проявив явное недовольство, уточнил Табурет.

– Она моментально определила, что я оборотень и явно не слуга. Эти танцы не для меня, – опять сделал паузу мой провожатый, перед тем как добавить в конце “капитан”.

Ректор перевел на меня ну очень подозрительный взгляд и не постеснялся спросить:

– Как вы догадались о расе командира Калири?

– У него блохи и из пасти воняет, капитан Мурес, – с самым невинным видом сообщила в ответ.

Табурет среагировал куда как быстрее чем я, едва успев вклиниться плечом между мной и набросившимся на меня амбалом. Последний успел частично перекинуться и теперь яростно пророкотал куда-то мне в ухо:

– Сопля! Я приду смотреть на твои пытки, как только мы добьемся признания! Думаешь, умная?! Так мозги у всех одинаково по стене разлетаются!

– Угомонись, Викраш, – не менее грозно рыкнул дарх, заставляя блохастого взять себя в руки.

Оборотень мгновенно отодвинулся от ректора и, злобно сверкая глазами, стремительно покинул коридор. Капитан же повернулся ко мне и прожег ненавидящим взглядом:

– Уберите плетение, госпожа Сатор. Вы живы лишь потому, что вам действительно хватило мозгов его не использовать.

– Жаль, Вам озвученного органа не хватает, – парировала, нервно сбрасывая плетение, – иначе не стали бы спрашивать “почему оборотень с меткой изгнанника – оборотень?”.

Спесь с мужчины сошла быстро, он даже как-то умерил градус ненависти, поняв свою собственную ошибку.

– Откуда вам это известно? Они тщательно скрывают смысл таких шрамов. Это всегда принимают за след от нападения виверны…

– Только идиоты, – перебила ректора, который явно скатывался к мыслям о допросе с пристрастием, – эта летающая ящерица никогда не бьет лапой снизу-вверх.

Последнее проговорила с особенным ядом, получив максимум удовольствия, вернув сарказм по поводу моего образования его автору. Смотреть в глаза дарху прямо, уверенно, с вызовом и не отворачиваться было неимоверно тяжело. Руки в кулаки даже сжались от внутреннего напряжения, но я смотрела. Интуитивно понимала, что это бой, и важно выдержать эту, ставшую уже глухой, ненависть ко мне.