Слепой секундант

– А Венецкий когда стал за Машей увиваться?

– Так тогда же, летом, и стал!

– То есть Маша предпочла Венецкого, и француз от нее отстал?

– Как не предпочесть – он же граф!

– А вот теперь ты расскажешь, почему Маша решила выкупить свои письма, – велел Андрей. – И не увиливай – я был при том, как ты со своей барышней в Измайловский полк ночью прибежала. Все слышал – и про перстеньки, и про золотую табакерку.

– Матушка Богородица, стыд-то какой… – прошептала Дуняшка.

– И я слышал, – подтвердил Еремей.

 – Давай, девка, как на духу!

Письмо с угрозой и требованием выкупа Маше передали в церкви, принесла его старуха-богомолка. Прочитав, Маша ужаснулась. Первым делом она подумала о своем приданом – оно невелико, но позволило бы откупиться, хотя тогда пристало бы рассказать про беду матери. Пришлось изворачиваться – и Маша неимоверными усилиями собрала узелок золотых украшений и безделушек.

Дуня отправилась передать его той же богомолке и получить письма. Но девушки плохо знали повадки негодяев.

Если бы у Маши хватило соображения отправить с Дуняшкой хотя бы лакея Степана, может, беды бы и не приключилось. Но стыд все ей затмил. Ночью в указанном месте к Дуняшке подбежал человек с замотанной в тряпицу рожей, выхватил узелок – и поминай как звали! А на следующий день роковые письма были доставлены госпоже Венецкой.

– Фофаня, берись за карандаш! – велел Андрей. – Сведем все воедино…

Дуняшкино донесение было готово, когда приехал Акиньшин.

– Далеко ж ты, Соломин, забрался, – сказал он.

– Так надобно, – отвечал Андрей. – Фофаня, перебели донесение для господина Акиньшина. Маша не нашлась?

– Нет. Мой Афанасий у беклешовского дома дозором ходит. Венецкий сгинул бесследно. Сказывали, с матушкой своей так разругался, что она его прокляла и грозилась наследства лишить. А потом, по материнской логике, куда-то упрятала. Что у тебя?

– Прелестница у меня, – невесело усмехнулся Андрей. – Вот, Дуняша – горничная Марьи Беклешовой, и она может узнать в лицо француза, который впутал Машу в эпистолярный роман.

– Сказала ли она что дельное? – спросил несколько озадаченный Акиньшин.

– Сказала. Если, как ты полагаешь, эти два дела впрямь связаны, то от Дуняши будет немалая польза. Одно только…

– Что, Соломин?

– Она – беглая.

Кратко объяснив Дуняшкино положение, Андрей, смущаясь, спросил, может ли Акиньшин вопреки законам помочь девушке. Тот задумался и нашел решение:

– Вернуть ее Беклешовым мы всегда успеем.