Грешный маг

***

Салкард перебил первые две погони и оторвался от третьей не для того, чтобы случайно попасться в руки алькальду, какого-то беса забывшему в двух днях езды от капитольских дворцов и их неукоснительных законов.

Беглец сжал в кармане добытый корень. Он подумал, что стоило вместо этой авантюры с костяным деревом воспользоваться арбором, или даже продать последнее золотое украшение, связывавшее его с прошлым – кольцо-печатку. Оба варианта были опасны, а последний приносил еще и личное горе, ведь маг мог сколько угодно ненавидеть Капитолий, но это не отменяло, что тот был его домом.

Салкарда привели в заезжий дом, что стоял у центрального тракта. В заведении было шумно и горели свечи, несмотря на разгоряченный за день воздух. Внутри толпился народ, отмечавший окончание недели годовщины императора, на сцене даже выступала певица – тёмные кудри, такие же, как у беглеца, спускались на тяжёлую талию. Она пела об истории первого Круга Семи и о казненном Безумце, что предал Бога-Ревнителя.

На месте почетного гостя в центре зала сидел юноша с маленькими круглыми коричневыми очками на длинных дужках. Он пил горячий отвар из большой плоской чаши, обхватив ее по бокам большим и указательным пальцами. О жаре он не переживал, ведь его спасала выведенная на одежде изморозь – такие волшебные узоры, которые не каждый мог себе позволить. О его месте в мире говорили и камни из оникса на одежде – они говорили, что этот человек был не просто богачом и не просто церковником, а вхожим в палаты самого Бога-Императора.

Ему подобные могли свободно бывать в зале с проклятыми тронами, с которых так высокомерно смотрели блюстители закона, решавшие судьбы мира, но забывшие о том, ради чего их туда поставили. Ни слушая ни бога, ни людей, пока им могло это сойти с рук, они здравствовали и процветали. Ими был дан приказ о казни многих, включая Салкарда.

– Благодарствие ветру судеб, – обратился к магу молодой господин.

– Благодарствие ветру судеб за то, что вы здесь, – ответил Салкард и склонил голову.

 – Чем вам может помочь сей никчемный слуга?

– О, – юноша снял очки, за которыми нашлись удивительно ясные глаза. Для церковника. – Как я вижу, мой спутник, в своей манере, немногословен.

Салкард чувствовал, как трепетала его тень – она беззвучно кричала, что это допрос, их поймали, раскусили и скоро поведут на смерть, но беглец надеялся наболтать себе билет на свободу.