Грешный маг

Но хорошую мину нужно сохранять и при плохой игре, и маг выпрямил спину, расправил плечи, сцепил руки за спиной и обернулся, пока на лице его вытянулась маска законопослушного поданного.

Окликнул его алькальд – один из тех, кто отвечал за порядки, соблюдаемые в мире вечной ночи. Он был высок и словно сошел со святых скрижалей: весь правильный, в идеально белых одеждах, с воспетыми канонами широкими скулами и серыми глазами – столь же острыми, что висящий на его бедре клинок. На груди стража покачивался алый кулон, от вида которого ладонь беглеца сама потянулась к горлу.

– Вы выбрали необычное место для прогулки, – слишком спокойно сказал алькальд.

Беглец знал, что его вид был подозрителен. Он выглядел будто бы представительно, и жесты его выдавали опытного ритора, не раз выступавшего перед важной публикой, но добротная ткань костюма и холеные руки были испорчены порезами и вязкой грязью, а немытое лицо говорило о том, сколько дней он провел под ночным небом.

– Отнюдь не для прогулки – для поиска, – ответил беглец.

– И поиска чего же?

– Ах, незадача, – путник нагнулся и поднял корень, который притащила ему покорно молчавшая тень. Движения мужчины были покатыми, плавными, как у скользящей по песку гадюки.

Материал в его руке заинтересовал алькальда.

– Каково ваше имя? – спросил белый страж.

Сердце беглеца зашлось в немом крике, а в голове зазвенели слова настоятельницы: "грязь всегда возвращается в грязь". Он изобразил почтительность на лице, но его тень на земле знала истину – маг был в гневе.

– Салкард из фело?ксени, – представился беглец, решивший утаить свое родовое имя и представиться лишь народом, к которому частично принадлежал.

Внешность его сыграла на руку – смуглая кожа и зеленые глаза, из-за которых его чурались в центре, сейчас могли отвести собеседника от мысли, что оборванец перед ним был родом из Капитолия, первого города мира.

– Мое имя Бедивер Ферзь. Салкард, предлагаю тебе оказать неоценимую помощь Вечным Скалам.

– Какого рода?

– Пройдемте со мной.

Сопротивление пока привело бы к худшим результатам, чем послушание, и беглец подчинился. Пока.