Во имя Абартона

Теперь в крови Верне и мальчиков ничего не найдут, но… Мы поговорим позже.

Прозвучало это зловеще.

* * *

По дороге к ректору – это два лестничных пролета и недлинный коридор, застеленный помпезным, алым с золотом ковром, – Реджинальд завернул в уборную. Плеснул воды в лицо, а когда это не помогло, сунул голову под кран. Волосы повисли сосульками, вода стекала вниз, за шиворот, охлаждая разгоряченную кожу.

– Ну что, мальчик-грум? – мрачно поинтересовался Реджинальд у своего растерянного, встрепанного отражения.

Получил. Ну просто-таки исполнил мечту недоброй половины Эншо, Уиппетов, Мэсгревов и прочей шушеры с Этай-стрит. Трахнул знатную леди. Кстати, ничего особенного. Грязно, жарко, мучительно – до боли – хорошо, но в действительности-то это ничем не отличается от такого же грязного, жаркого, быстрого секса в подворотне с какой-нибудь Милли Смит.

Реджинальд потер лицо.

Нужно думать о хорошем. К примеру, о том, что это была леди Мэб Дерован, а не попечитель или студенты.

Кое-как вытерев волосы бумажными полотенцами, опасаясь сейчас лишний раз применять магию, Реджинальд бросил последний взгляд в зеркало и поспешил подняться и покончить с этим делом. Вон Грев еще был на своем рабочем месте, он часто засиживался допоздна. Перед ректором высилась внушительная стопка бумаг, еще одна такая скопилась на столике под окном в корзинке с биркой «Исходящие».

– Реджинальд? – заслышав шаги, ректор поднял голову и удивленно взглянул на вошедшего. – Что-то случилось?

Реджинальд откинул со лба все еще влажные волосы.

– Случилось, ректор.

– Садись. Выпьешь?

Реджинальд колебался минуту, а потом кивнул. Определенно, выпить не помешает, чтобы вралось поскладнее. А потом еще надраться на пути домой, потому что предстоит тягостный и неприятный разговор с леди Дерован.

– Итак? – спросил вон Грев, передавая стакан.

Реджинальд сделал пару глотков, а потом четко и по существу пересказал произошедшее на лестнице. Вытащив бумажный кулек, развернул его и продемонстрировал осколки лабораторной склянки. Лишнего говорить не стал. Едва ли кто-то, кроме него и леди Мэб, узнал запах снадобья, описать же его почти невозможно.

– Что это было? – вон Грев тронул осторожно осколки.

– Не знаю, ректор, – не моргнув глазом соврал Реджинальд.