Любовь перевернет страницу

Притягивая хрупкие ветки дерева к лицам, молодые парочки фотографировались на его фоне. Нарядные подружки позировали поочередно, приподнимаясь на носках к порозовевшим кистям. Компании мальчишек ощупывали ствол и поднимали любопытные взгляды. Проходящие мимо замедляли шаг и, поддаваясь всеобщему воодушевлению, улыбались.

Как, должно быть, хорошо было быть тем деревом – одним своим присутствием, своим видом оно давало людям шанс увидеть жизнь иначе – как короткую вспышку, ослепляющую череду наших дней.

Когда на ветки нанизывались нежно-розовые лепестки, колышущиеся на петербургском ветру, горожане приходили к дереву, и в их глазах загорались огоньки. Как дети они любовались цветами, запрокинув головы к небу. И даже дождь не мог смыть тягу к совершенству – под раскрытыми зонтами пробегали слова: «Какая красота!»

Как, должно быть, хорошо было быть тем деревом – быть пристанищем для ищущих пусть даже мимолетного покоя среди городской пыли, быть символом сжимающей сердце красоты и оставлять в этом сердце легкий, как и сами лепестки, след, напоминающий о том, что, несмотря ни на что, жизнь все еще продолжается, но все же она не вечна.

Я задумался: какой след я бы мог оставить в сердце моей Веры? Сравнивать меня с воздушными нежными лепестками было нелепым. Грубая подошва, впечатавшаяся так, что след и с приличного расстояния отчетливо заметен – вот, что, наверное, могла бы сказать в те дни моя жена. Многое в нашей совместной жизни я делал неправильно, ошибочно, и не все ошибки, перечеркнутые кричащим красным, можно исправить, не все страницы можно вырвать и переписать заново.

– Вот ты где! – появилась передо мной Вера. – А я тебя и не узнала сразу. Ну ты даешь… Неожиданно!

Я живо поднялся и, вскинув руки, коснулся своих шелковистых после прикосновения мастера волос. Выбеленные, словно припудренные снегом, концы их все еще сильно пахли.

– Говорят: хочешь изменить что-то в жизни – начни с прически.

Глупо, да? Но слегка изменить внешность мне показалось хорошей идеей.

– Слегка? Да у тебя половина головы белая! – Вера придвинулась ко мне ближе и понюхала меня. – А тебе идет, это так по-молодежному! Мне нравится.

– С трудом верили, что мне двадцать семь, а теперь, видимо, вообще за подростка сойду. Уже переживаю: пустят ли меня за границу без доверенности от родителей?

Моя жена засмеялась, протянула руку к моим волосам и дотронулась до них.