Фолиант

Наконец они вышли на обширную лесную поляну, густо поросшую высокой травой. В середине ее стояла ветхая изба. Бревна почернели, сруб покосился. Но к неудовольствию обоих путников, в единственном окошке тускло горел свет, а из трубы валил белый, плотный дым.

– Как же, померла! Смотри-ка, свет горит в избе, печь топится! – сказал долговязый, указывая рукой в сторону избы.

– Ну, померла, я тебе говорю! Не могла старуха одна здесь столько прожить! Я ж говорю тебе, пацаном еще был, когда с батей тут заблудились, а ей уж тогда было под девяносто лет! – прохрипел коренастый и громко высморкался в рукавицу.

Долговязый почесал кадык, раздумывая. Затем снова спросил:

– Ну, а кто тогда, по-твоему, там сейчас? – он снова указал на избу.

– Не знаю, – досадливо ответил его товарищ, – может охотники приблудились?

– Ну, что, пойдем? – снова нетерпеливо указал на избу долговязый.

Коренастый с неудовольствием посмотрел исподлобья на товарища.

– Ты погоди гнать коней. Сперва давай порешаем, как быть, и что говорить.

– Порешать их хочешь, Эдик? – выпучив глаза, зашипел долговязый.

Наконец мы узнали имя одного из путников.

Он помолчал секунду-другую, затем, подняв глаза, ответил:

– Не гони, говорю, вперед времени, Коля! Думаю до того не дойдет. Вряд ли они знают что про фолиант. А если знают… – Тот помолчал еще, – А если знают, будем действовать по обстоятельствам!

Эдуард взвалил рюкзак на плечо, взял ружье и уверенно направился к избе.

Дверь избы внезапно отворилась. Мужики быстро пригнулись и стали наблюдать сквозь высокую траву. В сенях замельтешил огонек, после чего в проеме входной двери появилось лицо подсвеченное пламенем свечи. Это была старуха.

– Подите-ка в хату – громко донесся ее голос, – дождь ужо моросит.

У Эдуарда на голове волосы зашевелились. Он никак не ожидал увидеть здесь старуху.

– Это она! – прошипел он, выпучивая глаза на товарища.

Коля встал во весь рост и широко улыбнулся, обнажая свои желтые зубы. Он громко поздоровался.

– Здрасьте! А мы вот заблудились тут…

Бабка ничего не ответила. Она стояла на пороге избы со стеклянной банкой в одной руке, в которой подрагивала горящая свеча, и с корявой клюкой в другой.

Эдуард поднялся с корточек и тоже поздоровался.

– Здрасьте, бабуля.

Он рассчитывал, что она его не узнает спустя столько лет.