Тринадцатый свиток. Том 2

Родители были согласны, что я обучаюсь балету, но, чтобы я выступала в театре, наравне, с пусть талантливыми, но простолюдинами?! Маменька была категорически против этого. Баронесса, представительница древнейшего европейского рода, танцует в кордебалете!

Мне пришлось выдержать настоящую битву. Я была упряма, как мой дедушка, отличавшийся этим качеством настолько, что в Германии люди говорили: «Упрямый, как Вильгельм!»

Наконец, родители сдались, выдвинув условие, что я возьму для своих выступлений псевдоним.

Имея титул и скрывая его, я много раз была свидетельницей того, как балетные дивы готовы были продать душу, чтобы заполучить дворянство. И некоторые сделали это. Но я никогда не могла понять разницы между дворянами и просто хорошо образованными людьми. Несомненно, дворянские семьи старались дать всё самое лучшее своим детям. Лишь это, да ещё жизнь в постоянном окружении таких же, по статусу, как ты – создавала это различие.

Однако, пора было уже заниматься хозяйством. Для себя я решила, что никто не заставляет меня менять мой статус с хозяйки на служанку, а я сама делаю наилучший выбор, согласившись на условия Комиссарши. Эту простую политику я избирала потому, что любила свободу. А что может дать тебе большую свободу, чем сознание того, что ты сам делаешь выбор?

Я отправилась на кухню, чтобы убрать со стола остатки вчерашнего пиршества.

Так началась моя жизнь в качестве прислуги. Когда рано утром за моими соседями приезжала машина, они были одеты в чистую, приготовленную мной одежду и вкусно накормлены. С их появлением в доме пришли позитивные перемены. Включили отопление. Такого не было в течение последних трёх лет. Но после того, как Комиссарша, потрясая маузером, заявилась к управдому, то как из-под земли появился кочегар и куча угля для котельной.

Но вся эта идиллия прекратилась в день, когда Крысообразный принёс мне ворох грязной одежды и бросил в углу, сказав, что к утру всё должно быть чистым и выглаженным. Комиссарши в эту ночь не было, она уехала на «дело».

Развернув одежду, я отшатнулась от ужаса. Она была вся пропитана кровью. Застыв над одеждой, я стояла, не в силах к ней притронуться.