Русское воскрешение Мэрилин Монро. На 2 языках

” He got his hand from under the blanket and awkwardly patted the Marilyn’s back. “Daughter, you shouldn’t grieve so much, you know our Sergey may not die, you very well know that.”

– Я хочу к нему, – дрожа грудью и голосом, ответила Мэрилин. – Еще я хочу домой.

– Наш дом теперь здесь, дочка.

– Нет, нет! – Мэрилин быстро замотала головой, и ее светлые кудряшки вылетели из-под шали.

– Мы принесли вам фрукты, виноград. Они вымыты, покушайте, товарищ Седов, – сказала Мячева и стала разворачивать два больших пакета.

“I want to be with him,” howled Marilyn with her head still on old man’s chest. “And I want to go home.”

“Our home is here, daughter. Forever.”

“Oh no, no!” Marilyn had risen rapidly shaking her head, and her blond curls sprang from under the shawl.

“Here are some fruits and grapes we brought for you. Please, take a bite, comrade Sedov,” said Myacheva unwrapping two heavy packages.

Александру Ивановичу Седову было девяносто два года, он был парализован ниже пояса, и его настоящая фамилия была вовсе не Седов, но знал это только Фомин.

Они просидели у кровати еще полчаса, почти молча. Только всхлипывала Мэрилин, сидя на кровати старика. Потом она принялась кормить его виноградом, ягода за ягодой.

– Кушай, папочка, кушай, мой любимый. Теперь кормлю тебя я, как ты нас дома… Я домой хочу, папочка! – и она снова начинала всхлипывать.

Наконец, взглянув на часы, Фомин глазами подал Мячевой знак, и та встрепенулась.

– Мэрилин, деточка, папа устал, папе нужно отдыхать, а нам пора ехать.

Мэрилин покорно дала себя увести, старик беззубым ртом дожевывал ягоду, и Фомин прочистил себе горло.

Sedov was ninety-two years old. After his second stroke he was paralyzed below the waist. His real name was not Sedov, though that was known only to Fomin. They silently sat by the bed of old man for another half hour, and Marilyn sobbing occasionally. Then she started to feed old man with the grapes, saying, “Please, eat, Daddy dear, eat.

Finally, Fomin looked at his watch, and with his eyes gave a sign to Myacheva. The woman suddenly roused herself, “Marilyn, my dear, your Daddy is tired, he needs some rest, and we should go. Come with me, I’ll help you to tidy up. Come, my dear.”

Obediently Marilyn followed Myacheva out the door.