Русское воскрешение Мэрилин Монро. На 2 языках

The oldest of them had stood up, “Oh, I’ll find him, wait a minute”.

The attendant was as ancient as the first man, but walked to his desk quite firmly. He opened a thick registration ledger, took a pen, and then sternly looked over his spectacles at Fomin, “Do you have a passport? Whom do you visit?”

Не доставая и не показывая никаких документов, Фомин сам назвал ему всех троих, и тот только поскрипел ручкой. Но на фамилии Мэрилин остановился:

– Как, как последняя?

– Монро.

– Ага, Монро…. Вспомнил фамилию.

Они поднялись по обшарпанной лестнице, прошли по коридору с протертым до дыр линолеумом на полу, и остановились перед фанерной дверью. Фомин осторожно, и прислушиваясь, приблизив к двери ухо, постучал.

– Александр Иванович, можно к вам?

Fomin, well acquainted with the routine, just declared full names of the three, and the old man scribbled it down, satisfied. The second name, Marilyn’s, held him up, “Sorry, what’s the last?”

“Monroe.

‘O, yeah, Monroe, I remember the name. You come frequently to Sedov, a good girl.”

They ascended creaky tilted stairs, passed the corridor with badly worn linoleum, and stopped by the door of thin plywood. Fomin cautiously put his ear to the door, then knocked softly and called, “Dr. Sedov, may we come in?”

Как только Мэрилин переступила порог, она с криком «Папа!» бросилась к кровати, упала на грудь старика и громко зарыдала.

Фомин с Мячевой шагнули робко вперед и встали у его ног.

– Александр Иванович, мы сегодня проводили Сергея в последний путь.

Старик поглядел на них слезящимися мутными глазами и с трудом ответил:

– Какое горе… какая боль… Спасибо, что пришли. Вы присядьте. – Он выпростал одну руку из-под одеяла и неловко погладил вздрагивающую спину Мэрилин. – Дочка, нельзя тебе так убиваться. Наш Сережа не умер. Ты ведь это знаешь.

As Marilyn crossed the threshold, she cried, "Daddy!" then dashed to the bed, and fell sobbing on the chest of old man.

Fomin said, “Dr. Sedov, today we escorted your son Sergey on his final journey.”

The old man looked at them with teary bleary eyes and answered with an effort, “What a grief, what a pain! Thank you for coming. Please, sit down.