Борщевик шагает по стране

Ты, наверное, действительно туговат, город, раз девку влюбленную не замечаешь.

– Что ты несешь?

– Правду-матку. Но только в этот раз, – сказал он, влезая в лодку. – Так, вроде здесь все. Как связался с тобой, я уже и не вытаскиваю отсюда ничего, все заранее припасено. Кстати, ты оделся бы получше. Или тебе комбинезон дать?

– Нет, я просто вещи быстро в сумку покидал. Мне лишь нож да фонарик нужен, еще пару тряпок, если можно.

– Про провизию, я вижу, совсем забыл. Может, воды? У меня есть пара бутылок, так сказать, для постоянного клиента.

– Давай. Вода пригодится.

Вадим подобрался к мотору и завел его. Я сел на край лодки и уже привычно подставил лицо под брызги речной воды. Волны, тарахтение этого железного каркаса, все как бы уносило меня подальше от этих деревенских будней и затаившихся вдали городских. Все же командировка куда лучше просиживания в кабинете, где под кипой бумаг даже дышать сложно.

– Слушай, город, а ты всегда такой упертый или это сейчас обострение? – спросил Вадим, управляя моторкой.

– Всегда. Это часть моей натуры – идти вперед. Впрочем, это у многих ученых просматривается, например, после того как Николай Иванович Вавилов участвовал в экспедициях, проводя там по несколько месяцев, местным сотрудникам давали отдохнуть недельку-другую после его сумасшедшего рабочего графика.

– Это советский ученый, которого в тюряге сгноили? Слышал, жалко, – хмыкнул Вадим, переводя взгляд на реку.

– Ты слышал о нем?

– Было дело.

– А где?

– Не все ли равно? В книжках умных прочитал, ты бы лучше о себе сейчас думал, город. Если сегодня такая же фигня произойдет, как в прошлый раз, одной мазью ты не отделаешься, ты же сам понимаешь?

– Потому что солнце печет, да?

– И это тоже, – с явным раздражением заметил Вадим, после чего замолчал, дав понять, что разговор окончен.

Я вздохнул. Что-то сильно гложило этого парня и, судя по всему, он хотел мне чем-то помочь, о чем-то рассказать.

Как только лодка коснулась берега, Вадим помог разгрузиться, скинув мою сумку с одеждой на землю и подав свой остро наточенный мачете. Уложив снаряжение, я протянул ему руку. Сегодня мой провожатый был само благодушие, помогая мне больше обычного.