Борщевик шагает по стране

Наблюдая, как она убирает свою чашку, я вдруг вспомнил, что всю жизнь у меня была одна-единственная проблема: при общении с людьми, в частности, с женщинами, я не знал точно, где надо разграничивать свой профессиональный и житейский интерес.

***

Проснувшись утром, я почувствовал себя заметно лучше, а температура и жар попросту исчезли. Ослепительное солнце, словно подсматривающее из-за стекла, тоже норовило вытащить меня из кровати, позволив прожить еще один прекрасный летний день.

Я попробовал встать, получалось немного тяжело, но вполне сносно.

Более того, кожа на руках также перестала болеть, даже зуда не было. Я посмотрел на часы – около девяти утра, если быстро собраться и прийти на пристань к Вадиму, то на поляне я буду самое позднее к одиннадцати.

Я быстро нашел сумку, затем так же быстро покидал туда вещи. Сейчас самое главное – не попасться на глаза Людмиле, так как она наверняка снова уложит меня в постель. А что касается лодочника, то, как она упомянула вчера, я его единственный клиент, стало быть, ему пофиг, в каком я состоянии.

Собравшись и аккуратно выглянув в коридор, я быстрым шагом пошел к двери, покидая этот уютный, ставший уже практически родным дом.

Выйдя на знакомую тропинку, я как постарался быстрее добраться до пристани, где уже, по обыкновению, сидел Вадим, надвинув кепку на лоб. Было заметно, что мое появление не стало для него сюрпризом.

– О, какой сюрприз, просто невероятное упорство, – с улыбкой произнес он. – Что, город, уже неймется в кровати лежать? Пришла пора отправляться за очередной порцией ожогов?

– Нет, но работу все равно за меня никто делать не будет, – я посмотрел назад, словно Людмила стала бы меня преследовать.

 – Побыстрее, если можно, я и так опоздал.

– Да никуда ты не опоздал, один черт поляна на месте и твой сорняк никуда оттуда тоже не денется, – он чуть опустил голову и посмотрел на мои руки. – Вижу, ты подлечился. Что, местная мазь всю болезнь сбила? Говорят, местные знахарки хуже докторов, а на деле вон как.

– Поехали уже, – сказал я, протягивая деньги. – Дашь нож?

– Инструмент то бишь? – он взял деньги и слегка похрустел ими. – Конечно, всё для тебя, родной, только ты там особо не задерживайся, солнце сегодня какое-то злое. Вон как жарит. Боюсь, как бы мне потом Людка голову не свинтила.

– Причем здесь она? Это наша сделка.

– Ну да, ну да, – он хитро улыбнулся. – Совсем ни при чем, только вот румянец у нее несколько спонтанный.