Борщевик шагает по стране

– Иван много где ездил, но я не уверена, что он бывал именно там. Вы точно в этом уверены?

– Да. Я нашел его бумажник. Зачем ему ездить на поляну, он же купил другую территорию?

– Я не знаю, – она отложила миску с мазью в сторону, – для меня это неожиданность. Попав под действие борщевичного сока, он зарекся связываться с этим растением.

– И все же я говорю правду.

– Тогда не знаю, – в ее голосе прозвучали отчаянные нотки, – спросите лучше участкового.

Я посмотрел на Людмилу. Кто я такой, чтобы давить на эту женщину в поисках нужных ответов.

– Извините, я не хотел сделать вам больно. Просто этот бумажник стал некоторой неожиданностью. Да и я хотел помочь следствию, ведь они действительно искали не там. Что если он пропал именно на Бледной поляне?

– Пропал… – странно повторила она мое слово. – Знаете, вы хороший человек и будет лучше, если вы уедете отсюда.

– Но я даже не приступил к исследованию.

– И не надо.

– То есть? Вам кто-то угрожает?

– Мне? – она криво усмехнулась. – Мне бессмысленно угрожать. А вот вам… Вы же не из этих мест и ничего вас тут не держит. А потому уезжайте. Это гиблое место и здесь слишком часто пропадают люди.

– А кто здесь еще пропал? – я внимательно посмотрел на Людмилу. – Кто еще?

– Мне кажется, вам пора спать. Мазь действует не сразу и требует покоя.

– Боюсь вас разочаровать. Я никогда не отступал от своих исследований, где бы они ни проводились. Это в моем характере – иди наперекор трудностям. Иначе я бы не состоялся как ученый.

– Это смертельные трудности, – сказал Людмила. – Хороших снов. Надеюсь, завтра вам будет лучше.

И она вышла из комнаты, оставив меня в некотором недоумении относительно этой тихой потерявшейся в лесах деревни.

Сон Мозалева

Я посмотрел на испачканный автомат. Будет удивительно, если он сработает без сбоев в этой поросшей густой растительностью полосе джунглей. Стоявший рядом лейтенант осторожно убрал руку с шеи сержанта. То, что он был мертв, сомневаться не приходилось.

– Эй ты! – подозвал я гида, почти полностью забрызганного кровью. – Что это за херня, черт возьми? Ты говорил, у нас свободная дорога.