Полукровка

– Ты проспала весь день и всю ночь. Теперь утро и пора вставать.

– Прием сегодня?

– Да. В шесть.

Эста откинулась на подушки и только теперь поняла, что лежит перед ним в роскошной шелковой ночной рубашке, под которой явно нет белья. Она отдернула руку и натянула одеяло до подбородка.

Урджина такое поведение рассмешило.

– Что со мной произошло?

– Стефан сказал, что на тебе закрепили дыру. Она, мол, постепенно расширялась, создавая утечку твоей жизненной энергии, пока наконец мы это не заметили.

– Он замкнул цикл?

– Да, – вздохнул Урджин.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось при этом присутствовать. Зрелище обычно неприятное.

– Не говори так. С тобой все в порядке, и это главное. Меня больше волнует то, что кто-то действительно покушался на тебя.

– И ты туда же, – вздохнула Эста.

– Малыш, глупо все отрицать. Эти ваши олманские штучки знаете только вы, да и действуют они только на вас.

– «Малыш»? – переспросила Эста.

– Извини, но мне такое обращение по душе.

– Кто меня переодел?

– Сафелия, мама и несколько помощниц.

– Это не моя ночная рубашка.

– У Сафелии этого добра хватает. Целый склад абсолютно нового белья.

Эста улыбнулась.

– Я хотел поблагодарить тебя.

– За что?

– За то, что спасла жизнь моей сестре.

– Мы с ней квиты. – Эста пожала плечами.

– Ты можешь хотя бы предположить, кому так мешаешь?

– Я не первый наследник, и врагов у меня нет. Не знаю, честно. Нужно хорошенько над всем этим подумать.

– Подумай, – настаивал Урджин.

Эста закрыла глаза и тяжело вздохнула.

– А где Стефан?

– Он заходил раньше, но мы решили тебя не будить.

– Мы? Ты что, провел здесь всю ночь?

– Почти здесь. Я устроился по соседству, если помнишь…

Эста застонала и отвернулась от него.

– Вообще-то, я переживал за тебя, – укоризненно заявил Урджин.

– Я постараюсь, – ответила она.

Он встал и направился к смежной двери.

– Урджин, – окликнула его Эста.

– Да.

– Ты не спрашиваешь меня об этой татуировке.

Он остановился и ненадолго задумался.

– Когда-нибудь ты расскажешь мне все сама, – наконец ответил он.

– Но я ничего не знаю.

– Значит, не расскажешь. – Урджин улыбнулся.

– Спасибо тебе за все.

– Не за что.