Полукровка

***

День прошел в полном сумбуре. Нигия по возможности старалась не обременять и без того уставшую Эсту, однако совершенно обойтись без ее помощи она не могла. В два часа дня Нигия принесла план рассадки гостей. Эста пробежалась глазами по схеме, внесла несколько корректив и обратила особое внимание на два знакомых имени в списке. Первое принадлежало человеку, которого Эста не видела около двух лет. Второе – персоне, которую она никогда не встречала, и встречать не хотела.

– Зафир обещал прилететь?

– Да, он ответил на приглашение за несколько дней до твоего прибытия.

– Жаль, что дяди Науба не будет.

– Ты же знаешь, заседание Совета состоится на этой неделе, и твой дядя просто не успеет подготовиться к нему.

– Конечно.

Эста всматривалась в имена гостей, сидящих за столиком вместе с ней и Урджином.

– Скажите, не можем ли мы усадить Клермонт за другой столик?

– К сожалению, нет. Ее отец – первый советник императора – всегда сидит со своей дочерью за нашим столом.

Эста откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.

– Тогда мы поступим иначе. Усадите за наш стол Зафира вместо первого олманского советника, и пусть он сидит возле меня.

Нигия с удивлением взглянула на невестку. Та же ответила ей одной из своих лучезарных улыбок.

– Он мой лучший друг. В этот вечер его поддержка окажется весьма кстати.

Нигия оценила коварный план Эсты. Действительно, что может быть лучшей защитой от чар навязчивой соперницы, чем внимание самого настоящего соперника?

– Эста, позволь узнать, какое платье ты выбрала для торжества?

– К сожалению, среди вечерних платьев, которые успели доставить на корабль, моим оказалось только одно.

Нигия засмеялась.

– Я очень рада, что у тебя такое позитивное настроение.

– Я тоже…

Эста договорилась встретиться с Сафелией в половине шестого в гостиной. Там они планировали подождать Урджина и Стефана, которые должны были вывести их в свет. Ровно в пять тридцать Эста стояла в назначенном месте.

Стилист превратил ее непослушные локоны в маленькие завитки, которые в каком-то непонятном беспорядке лежали на голове, стянутые несколькими витками тонкой бриллиантовой нити.