Приключения Робинзона Крузо. Перевод Алексея Козлова

Всё шло своим чередом: корабль был нагружен оговоренными товарами, оснащён и отремонтирован, всё шло в идеальном согласии с нашими договорённостям, и наконец в самый страшный день моей жизни – 1 сентября, когда все планеты злобно ополчались против меня, в тот самый день, когда восемь лет назад я устроил побег из своего дома в Гулле, в тот самый день, когда я предал своего отца, я снова предал, но теперь – себя и свою судьбу.

Наш корабль имел водоизмещение около ста двадцати тонн, вооружён шестью пушками, и команда его состояла из четырнадцати матросов, не считая капитана, меня и юнги.

Никаких других товаров, не говоря о каких-нибудь тяжестях, кроме всяких безделушек для торговли с неграми, стеклянных бус, игрушек, мелких зеркал, ножей, раковин, топориков и тому подобного в трюме у нас ничего другого не было.

Итак, как я уже сказал, 1 сентября я поднялся на палубу нашего корабля, и он тут же снялся с якоря, направляясь строго на север. Мы шли вдоль берега Бразилии, никогда не отходя далеко в море, планируя в нужном месте свернуть к Африканскому побережью.

Для этого нам надо было дойти до десятого-двенадцатого градуса северной широты – обычный маршрут кораблей.

Всё время нашего движения вдоль побережья Бразилии до самого мыса Святого Августина стояла чудесная солнечная погода. Единственно, было иногда слишком жарко. Здесь, у мыса мы повернули в открытый океан, и земля быстро скрылась за горизонтом. Нашей целью был остров Фернандо де Норонха, расположенный на северо-востоке. Потом остров Фернандо мы оставили по правой руке, и спустя двенадцать суток пути очутились на семи градусах двадцати двух минутах северной широты.

Тут нас накрыл жестокий шторм.

Шторм начался юго-восточным ветром, потом ветер переменился на северо-восточный, постоянно усиливаясь, пока не разбушевался до такой степени, что в течение следующих двух недель мы вынуждены были отдаться на волю стихии и носиться по волнам куда нас бог послал. Что и говорить, и я, и все члены команды едва ли уже надеялись выбраться живыми из этой передряги и ожидали смерти, как быстрого избавления от мучений.

Буря была только предвестьем ещё более страшных событий – во время бури один из наших матросов умер от тропической лихорадки, а другой был смыт вместе с нашим юнгой за борт.

Через двенадцать суток ураган потихонку угомонился, и наш капитан заключил, что мы находимся где-то около одиннадцатого градуса северной широты, однако мы отнесены на двадцать два градуса от мыса Святого Августина.