Приключения Робинзона Крузо. Перевод Алексея Козлова

А раз так, то уж извольте сказать мне, кто вы такой и какие тайные намеренья привели вас на мой корабль?»

В ответ на его прямой вопрос я вынужден был поведать ему всю мою историю. Когда я заканчивал повествование, он приказал мне заткнуться и разразился припадком страшного гнева:

«Господи! Чем же я виноват пред тобой, что на палубе моего корабля оказался такой прожжённый отщепенец и негодяй? Знай я всё это раньше, тысячи фунтов не взял бы за то, чтобы впускать такого отпетого мерзавца на борт корабля!»

Я, конечно, прекрасно понимал, что всё это произносится убитым несчастьями, удручённым и донельзя расстроенным человеком, только что потерявшим огромную собственность, но видел, что в своём горе он перешёл уже все мыслимые и немыслимые границы.

«Да уясните же вы наконец, неразумное дитя моё! – продолжал он с растущим пафосом, – Только мудрый не узрит – перст божий ополчился супротив вас! Истинно говорю вам, молодой человек, знайте, что ежели вы не услышите глас небес и громы-молньи оттуда и поскорее не воротитесь домой, то куда бы вы ни направляли свои стопы, везде вас будут настигать беды аспидные и преследовать несчастья и каверзы адские, пока не сбудется речённое отцем вашим! Аминь!»

При этом у него на лице было такое безумное выражение, как у какого-то сумасшедшего пророка, только что вырвавшегося из адского пекла Синайской пустыни.

Вскоре после этого мы наконец расстались. Я чуть-чуть опасался его, и в опасениях за свою жизнь, предпочитал ни в чём не спорить с ним и, по возможности, совсем не возражать ему в его теологических построениях.

Больше я его никогда не видел. Куда он после этого делся, бог знает, а я же, имея кое-какие деньжата в кармане, отправился в Лондон, только теперь посуху. В пути, и в самом Лондоне я пребывал в сосстоянии постоянной борьбы с собой, прикидывая, куда направить свои стопы, какую жизненную стезю избрать, и не стоит ли в самом деле вернуться домой, предпочтя участь блудного сына очередному непредсказуемому приключению на море.

Как только мысль о возвращении в родные пенаты потрясла мою бедную голову, стыд сразу же стал затмевать мой разум, а гордость и ослиное упрямство стали выстраивать логическую цепочку ввполне логичных обоснований, почему этого точно не следует делать.