Калейдоскоп

 – …О’кей?

Он поднял руки вверх, демонстрируя беззащитность и миролюбие, но девушка снова отрицательно покачала головой. Было ясно, что ей все это надоело: и приставания солдат, и чужеземцы, хозяйничающие на ее родине.

– Нет немцы… Нет американцы… Нет… Нет кафе… Нет…

Сэм молитвенно сложил руки, и казалось, он вот-вот расплачется. То, что она не ушла, а осталась стоять и слушать его, – это уже было кое-что. Он показал на себя, а потом на Артура:

– Северная Африка… Италия… Теперь Франция… – И языком жестов попытался изобразить стрельбу и ранение Артура в руку.

Она опять покачала головой, но на этот раз почти с сожалением:

– Non… je regrette…[11 - Нет… сожалею… (фр.)]

И, отвернувшись, быстро пошла прочь. Друзья смотрели ей вслед. Даже Сэм не стал на этот раз ее преследовать, понимая, что это не имело смысла. Но когда Артур собрался уходить, Сэм не двинулся с места.

– Пошли, старик, она ушла и не желает нас видеть.

– Меня это не волнует… – ответил Сэм, словно разочарованный школьник. – Может, она передумает, когда вернется.

– И разница будет только в том, что на этот раз она приведет с собой папашу и семерых братьев, которые повыбивают нам зубы. Она сказала нам «нет», причем совершенно серьезно, так что давай не будем не терять зря время. В Париже полно женщин, горящих желанием продемонстрировать свою благодарность героическим освободителям.

– Ну и черт с ними… – Сэм был невозмутим. – Они мне даром не нужны… А она особенная.

– Ты прав, черт подери: эта девушка действительно особенная.

Артур наконец в самом деле разозлился.

– Она сказала, чтобы мы шли куда подальше. И лично я намерен последовать ее совету, как бы ни были красивы ее ноги. Ты идешь или нет?

Сэм на мгновение замешкался, не зная, на что решиться, а потом с явным сожалением поплелся за другом. Однако куда бы они ни пошли в этот день, все его мысли были только о рыжеволосой зеленоглазой девушке с рю д’Арколь.

Сэм понимал, что поступает глупо, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел увидеть ее еще раз, пусть даже издалека.