В ореоле тьмы

– Она здесь, на Монмартре?

Тео встал со ступенек и протянул мне руку.

– Музей Монмартра. Здесь в конце девятнадцатого века он открыл свою первую мастерскую.

Я вложила свою прохладную кисть в его ладонь. Одно маленькое прикосновение, но я покрылась мурашками. Он нежно провел большим пальцем по моей коже.

– Ты совсем замерзла.

– Мне не холодно, – ответила я, глядя ему в глаза. – Напротив, становится тепло… когда ты прикасаешься ко мне.

Тео замер; было видно: он не знает, что мне ответить. Он аккуратно потянул меня вверх, помогая встать со ступенек.

– Значит, Ренуар и его первая мастерская, – неловко откашлявшись, пробормотал он себе под нос. – Нам в ту сторону.

– Что тебя связывает с моей сестрой? – твердо спросила я.

Мне нужно было знать. Бабушка была уверена в том, что они встречаются. Ее старческие мечты оказались простыми: свадьба Тео и Клэр и парочка внуков. Мама на эти разговоры не реагировала. Она мечтала, чтобы Клэр бросила рисовать и больше никогда не брала карандаш в руки.

Тео бросил на меня озадаченный взгляд.

– Не понял вопроса. – Он выпустил мою руку и спрятал свою в карман.

Он был напряжен, избегал моего открытого взгляда, держался на расстоянии. Словно боялся подойти ближе.

– Вы встречаетесь? – спокойно спросила я и сделала несколько шагов к нему навстречу, наши плечи соприкоснулись.

– Нет, – нехотя ответил Тео и вновь увеличил расстояние между нами.

– А девушка у тебя есть?

Он резко повернул голову и одарил меня хмурым взглядом.

– К чему эти вопросы, Беренис?

– Вау, я стала Беренис?

– Это твое имя, нет? – В его тоне сквозило раздражение, он будто пожалел, что встретил меня.

Меня задело подобное поведение. Он отвернулся и продолжил идти, а я остановилась.

– Я никуда с тобой не пойду. – Я потянула рукава толстовки, пряча за ними пальцы.

Тео выглядел сбитым с толку.

– У тебя есть какие-то планы? – осторожно поинтересовался он.

– Нет, – равнодушно пожав плечами, ответила я.

– Тогда в чем дело, Ниса?

– А теперь я Ниса? – задрав подбородок, спросила я.

Тео подошел ко мне вплотную, голубые глаза напоминали грозовое небо.

– Мне двадцать шесть, Ниса, тебе семнадцать, и моя личная жизнь не должна тебя волновать. Лучше тебе унять свою детскую фантазию.

– Мне через месяц восемнадцать, и у меня есть своя личная жизнь, так что расслабься.