Огненная мансуба

Сверн достаточно заплатил за своё нападение на людей, он мучился несколько часов. Эсфи просто не смогла бы развернуться и уйти, бросив его.

– Хорошо, – она сняла с шеи амулет волшебника и протянула дракону. Вода уже основательно намочила Эсфи подол.

– Держи его покрепче, – пробормотал Сверн. – И… прощай.

Эсфи только хотела спросить, что же произойдёт, как вспыхнул яркий зелёный свет, и она зажмурилась. А когда открыла глаза, камушек поменял цвет и слабо сиял в руке. Эсфи перевела взгляд на Сверна – и вопрос застрял у неё в горле.

Огромные золотистые глаза смотрели на неё мёртвыми зрачками, и тело дракона обмякло на камнях. А затем его охватил огонь, и прежде чем Эсфи успела испугаться, от Сверна осталась лишь кучка пепла, и та бесследно растворилась в воде.

Что-то холодное и щекотное скользнуло по щеке. Опомнившись, Эсфи вытерла слезу и пожелала:

– Мира тебе… Сверн.

Он так и не сказал ей, что делать с камушком. Отдать Амарелю? Да, наверное, лучше всего было поступить именно так. Но пока Эсфи добиралась до лагеря, продрогшая и чихающая, ей стало не по себе: а что, если дракон заточил в этом артефакте свой дух? Он захочет являться к Амарелю, давать ему советы… да мало ли, что сделает! Ещё напугает повстанцев.

Эсфи побоялась отдавать Амарелю зелёный камушек.

К счастью, она так и не заболела, и поход на Эльдихару состоялся.

Теперь Амарель находился в Бей-Яле, а камушек ещё у Эсфи. Стоило его хранить? Не лучше ли куда-нибудь выбросить и забыть? Но Эсфи вспомнила умирающего Сверна и его отчаяние.

Он доверился той, кого считал своим врагом, и теперь у неё рука бы не поднялась выкинуть камушек.

Пусть лежит. Найдётся ему применение… однажды.

А Эсфи пора было идти на заседание королевского совета. И пока служанки одевали и причёсывали её, она осознала, что так и не успела принять решение.

XI

Вечер в ханском дворце напомнил о прошлых временах. Вот только Сверн был мёртв, да и сам Амарель изменился с тех пор. На его совести появилось гораздо больше чёрных пятен, и утешить себя мыслью, что всё это во имя Несравненной Кальфандры, теперь не получалось.

Однако Амарель чувствовал себя значительно лучше, чем, скажем, пару дней тому назад. В Башне Смерти он задыхался от одиночества, здесь же… нет.

– Есть одна идея, мой хан, – почтительно заговорил Амарель. Эрекей послал слугу за дэйя, который снимет кольцо, а пока хотелось о чём-нибудь сказать. Нарушить тишину.

– Что за идея? – Хан ответил вполне благосклонно.