Огненная мансуба

Разгневается ли она? Накажет ли?

Кариман шёл на пару шагов впереди, помахивая посохом, а на Амареля не оглядывался. Слуги молчали. Напряжение Амареля всё росло, и к тому времени, как один из слуг постучал к Эрекею со словами: «Могучий хан, пришли гости», Амарель почти ожидал услышать смертный приговор.

Но ничего не случилось.

– Пусть заходят, – разрешил хан.

Кариман посторонился, чтобы Амарель вошёл в комнату первым.

Эрекей стоял посреди комнаты – и едва Амарель поднял на него глаза, как хан коснулся его плеча.

Заглянул в лицо, улыбнулся – по-настоящему улыбнулся!

– Амрел, сынок. Вот ты и здесь.

Задохнувшись от неожиданности, Амарель опустился на колени.

– Мой хан! Я подвёл вас… Я прошу прощения! – Эта небольшая покаянная речь была приготовлена заранее, но хан встретил так тепло, что в голосе Амареля прорвались искренние нотки.

– Ты сделал, что мог, – возразил Эрекей. – Джинн!

Амарель оглянулся через плечо – Кариман всё так же стоял на месте, упирая посох в пол.

Ни оживлённой болтовни, ни даже приветствия. Но Кариман слегка поклонился.

– Ты свободен, – сказал ему Эрекей. – Будь почётным гостем.

– Сожалею, но не могу, – Кариман ответил предсказуемо, но Амарель всё равно испытал нечто, похожее на сожаление. – Попутешествую, а может, и домой полечу.

– Домой – это хорошая мысль. Говорят, чем отказаться от родины, лучше жизни лишиться, – заметил Эрекей. – Прощай, джинн.

Амарель услышал тяжёлые шаги уходящего Каримана.

Вот и всё.

– Встань, – как будто спохватился Эрекей, обернувшись к Амарелю. – Джинн не пожелал пировать, но ты, я знаю, не откажешься.

Лёгкая улыбка вновь скользнула по его лицу, и Амарель поспешно поднялся на ноги.

– Не откажусь, мой хан.

Только сейчас он заметил, что в углу комнаты неподвижно сидел раб Эрекея…

Амарелю наконец-то удалось помыться, как следует – в Башне Смерти в его распоряжении было лишь корыто с водой. Куртку и штаны из драконьей кожи Амарель отложил на будущее, когда понадобится идти в какой-нибудь поход, а старая рубаха и вовсе уже никуда не годилась.

Взамен ему принесли новую рубаху, халат и штаны, как в тот день, когда он оказался в доме Мархыса. Амарель отогнал воспоминание, тут же испортившее ему настроение, и потребовал гребень. После того, как ему удалось привести свою шевелюру в порядок и потуже завязать лентой, Амарель счёл, что он готов пировать с ханом.