Равноденствие

К тому же, совершенно неподобающим образом и без всякого уважения к победительнице, а просто грубо потряхивая за плечо. – Не сбежала! – восхищённо присвистнула мужиковатая Синни.

– Чего говоришь? – из каморки, потягиваясь до смачного хруста костей и разминая затёкшую за ночь на неудобном лежаке шею вышел Гверн. Подслеповато прищурился, разглядел знакомое, хоть и помятое лицо и удивлённо отпрянул: – Да ладно?! Не сбежала?!

Я затравлено метала взгляд от одного к другой, а они, мать их, хохотали, словно ничего не случилось, словно не было ночи, когда я, готовая разреветься, носилась, едва не взлетая, по столам, изображая не то охотника, не то жертву.

– Весело? – мрачно поинтересовалась я, поднимаясь и отряхивая окончательно испорченное платье. Нда, в таком положении я ещё никогда не оказывалась.

Гверн подал руку, а Синни принялась виновато оправлять на мне одежду:

– Ты, никак, совсем ополоумел? Бедная девочка всю ночь на полу проспала, спины, небось, не чувствует.

– А я что?

– А ты дрых?

Беловолосый показал зубы:

– А что мне, её сторожить?

– Именно! Я же говорила, что настоящая ведьма, а ты…

– А я много повидал и в людях успел разочароваться. Кто ж её знал, что она в лес не убежит к полуночи?

Синни подбоченилась и протянула пухлую ладонь:

– Я знала. Я! И об заклад билась.

Гверн скорчил мину, словно глотнул того самого кислющего вина, вернулся к себе в комнатушку и принёс две полновесных золотых монеты:

– От бабы! По миру меня пустите, не иначе!

– Проигрался – плати!

Беловолосый смиренно отдал первую монету выигравшей спор, а вторую протянул мне.

– Что думаешь? – он, не дожидаясь, пока я снизойду, насильно сунул денежку. – Твоё – заработала. Пошли, что ли, эля тебе налью. Как обещал. Ведьма… Ты чего?

– Ничего, – благоговейно прошептала я. – Просто я, кажется, поняла, кем хочу стать, когда вырасту.

Глава 6. Интриги и интриганы

Сегодня мне снова снились кошмары.

Она молча падала в темноту. Не кричала, не звала, не просила о помощи. Я тянул руку, умолял схватиться, но она не двигалась. Только смотрела. Смотрела так, словно я отнял последнее, что было дорого ей в жизни. И падала. Снова и снова. В темноту.

Я открыл глаза, чувствуя себя уставшим ещё до того, как встал с кровати.