Равноденствие

Жирный паук у самого потолка суетливо пополз прятаться, недовольный, что его впервые заметили. Обычно потолок в этой комнате рассматривал не я, а служанки тактично молчали, чтобы не пришлось заканчивать жаркую ночь ещё и пробежкой за метлой, вот он и прижился. Не до него.

Вирке не возвращалась уже неделю. И я понятия не имел, где искать эту гоблинову дочь! Сначала убеждал себя, что одумается через пару дней. Устроит скандал, побьёт, как принято, посуду, потребует извинений. Я бы ответил тем же, заявил, что она ведёт себя, как ребёнок, накричал бы, может даже замахнулся для виду и с грохотом опустил бы кулак на стол.

А потом всё стало бы как прежде. Нашёл бы, с кем забыться. Мало ли падких на смазливые лица служанок? Здесь или во дворце Вальдинга. От последней мысли больно заломило в висках, словно вчерашнее вино купили в придорожной дешёвой таверне, а не достали из погребов де Сол. Я бы уехал. Честное слово, уехал и оставил её в покое. Пусть только вернётся…

– Господин? – Эделина сунула в комнату вечно жующую мордочку.

– Если ты надеялась меня разбудить, то стараешься плохо, – от её блеяния и чуткая кошка бы не поднялась, не то что похмельный пёс.

– Да нет, господин, вам бы отдохнуть. Всю ночь грохотать изволили, небось не выспались.

Я нащупал возле кровати бутылку и с надеждой заглянул в горлышко:

– Эделина, чего тебе надо? – повинная только в том, что опустела раньше времени, бутылка полетела в дверь, разбившись в хэнде[17 - Хэнд – английская мера длины. 10, 16 см] от служанки.

Та спрятала голову со сбившимися, похожими на рожки волосами, но тут же показалась снова:

– Поосторожнее, сир, а то среди слуг могут пойти слухи.

– Какие же? – я предпринял ещё одну попытку нащупать что-то, что способно унять похмелье.

– Что вы злой, например, – девушка ногой отпихнула осколки подальше, – и пьёте.

– Это не слухи, а чистая правда, – странно, уверен, что с вечера бутылок было больше. Или я оставил их в столовой? Или в комнате Вирке, где вышвырнул в окно её проклятый мозаичный столик?

– Тогда что у вас проблемы… с женщинами! – пригрозила Эделина, опасливо теребя простенькие плетёные браслеты на запястье.

Я аж отвлёкся. Уж в чём в чём, а в мужской состоятельности я успел убедить достаточно женщин северной границы Витании.

– И от кого же, интересно, эти слухи могут пойти? – я угрожающе приподнялся на локтях, но, едва не застонав, опять рухнул на подушки, так что образ безнадёжно испортил.

– От ме-ме… – она запнулась.