Кукла (сборник)

Только, похоже, ей безразлично, и трудиться Ребекка не желает. Однажды я слышала ее игру в доме у Ворки – должна признаться, у меня мурашки побежали по спине. Она стояла в конце комнаты и была похожа на пришельца с другой планеты: волосы торчат в разные стороны, словно дремучие дебри. А потом Ребекка начала играть. И каждая нота звучала причудливо и дико, западая в душу. В жизни не слышала ничего подобного. Нет, это невозможно описать.

И снова я ушел от Ольги, погрузившись в мечты, где перед глазами плясало лицо Ребекки.

Я тоже услышал ее игру на скрипке. Ребекка стояла, выпрямившись, строгая, словно прилежный ребенок. Глаза широко раскрыты, на губах играет улыбка.

На следующий вечер она должна была играть дома у Ворки, и я пошел послушать. При всей своей мелочной лживости Ольга не преувеличивала. Я сидел как зачарованный, не в силах пошевелиться. Не знаю, что она исполняла, но мелодия была изумительной, всепоглощающей. И мир вокруг перестал существовать, остались только мы с Ребеккой, купаясь в невыразимом блаженстве.

Вот мы взобрались на крутую гору, а потом взмыли в воздух и поднимались все выше и выше.

Вдруг скрипка стала выражать протест, будто отвергая меня, но я не сдавался и настаивал на своем. Потом хлынул поток звуков, то уступая, то сопротивляясь, смесь нот, в которой переплелись желание и нежность и неописуемое наслаждение. Я чувствовал, как сердце бьется, будто мощный двигатель огромного корабля, и его удары отдаются в висках.

Ребекка стала частью меня, мной самим, и этот восторг было невозможно вынести. Мы достигли вершины, дальше которой дороги нет. Ослепительное солнце било в глаза, я поднял голову и взглянул на Ребекку – она улыбалась. Мелодия скрипки оборвалась на изысканно пленительной ноте – свершилось!

В изнеможении я откинулся на спинку дивана, не в силах справиться с бурей противоречивых чувств – столь восхитительные мгновения невозможно пережить наяву. Слишком много в них неземной красоты.

Прошло минуты три, прежде чем я пришел в себя. Будто прыгнул в черную бездну и погрузился в сон – и вот снова пробудился.

Никто не обращал на меня внимания: Ворки занимался напитками, а Ребекка сидела за роялем и перелистывала ноты. На просьбу сыграть что-нибудь еще ответила отказом, сославшись на усталость. Гости настаивали, и Ребекка снова взялась за скрипку и исполнила прелестную короткую пьесу, безыскусную и чистую, как молитва ребенка.