Шрам

 – Значит, ты хочешь знать. Я могу подумать, что у тебя ко мне особый интерес. – За дружеским тоном скрывалась язвительность. – Я в порядке. Просто вчера ночью была сдача налога.

Беллис ждала, анализируя уже впитанную ею информацию, – может быть, все как-то прояснится само собой. Не прояснилось.

– Не понимаю, – сказала она, утомленная поисками смысла.

– Беллис, я живу в квартале Сухая осень, – сказала Каррианна. – Время от времени мы должны сдавать налог. Понятно? Беллис, ты же знаешь, что наш правитель – Бруколак? Знаешь его?

– Я слышала о нем…

– Бруколак.

Он – аупир. Лоанго. Каталкана. – Каррианна одно за другим произносила эзотерические слова, глядя в глаза Беллис, но понимания в них не видела. – Он гемофаг, Беллис. Немертвый…

Вампир.

Беллис, которая несколько недель жила среди слухов и намеков, назойливых, как комариная туча, уже знала кое-что о городских кварталах, обо всех этих странных микрогосударствах, соединенных в нездоровый союз, ненавидящих друг друга, плетущих друг против друга интриги.

Но она каким-то невообразимым образом упустила самое поразительное, или невероятное, или ужасающее. В конце дня она задумалась о том мгновении, когда ей дали понять, насколько она невежественна: когда Каррианна объяснила ей причину своей бледности, Беллис стало понятно, как же далека она от дома.

Она осталась довольна тем, что, выслушав объяснения Каррианны, почти ничем не выдала своих чувств – только кровь отлила от лица. Она почувствовала какое-то ожесточение при слове вампир – одинаково звучавшем что на рагамоле, что на соли.

В то мгновение, слушая Каррианну, она поняла, что нельзя быть дальше, чем сейчас, от своего дома.

Обитатели Армады говорили на понятном ей языке. Беллис узнавала корабли, хотя они и были переоборудованы и перестроены. Здесь были деньги и правительство. Что касается нового календаря и терминологии, это она могла выучить. Новообретенная, паразитическая архитектура была странноватой, но понятной.

В этом городе вампирам не было нужды прятаться и кормиться тайно – они могли свободно выходить по ночам, могли властвовать.

Беллис осознала, что ее культурные ориентиры здесь неприменимы, и не уставала корить себя за собственное невежество.

В каталоге научных трудов Беллис принялась быстро перебирать расставленные в алфавитном порядке карточки и наконец нашла имя Иоганнеса Тиарфлая. Некоторые его книги имелись в нескольких экземплярах.