Год Оракула

Хотелось вцепиться в эту шейную подушку и задушить, задвинуть пальцы в жир так, чтобы уже никогда, никогда больше не слышать снисходительного ханжеского голоса главы аппарата.

Франклин отвел взгляд, подавляя порыв. Рядом с ним на заснеженном южном газоне Белого дома стоял еще один человек – низенький, невероятно худой, странного вида, в форме генерал-лейтенанта армии США. Это был Лайнус Хальворссон, глава Агентства национальной безопасности. Франклин не очень хорошо его знал, несмотря на частое сотрудничество их организаций.

АНБ заработало себе репутацию приюта кое-как социализированных математических гениев и хакеров – или же любителей подсматривать, получающих удовольствие от чтения писем всей страны. В те немногие разы, когда Франклин имел дело непосредственно с Хальворссоном, этот человек оправдывал оба мнения.

Лейхтен держал обломок ветки длиной фута в два, постукивая им по мясистой ладони. Потом запустил через всю лужайку. Пушистый черно-белый сибирский хаски, следовавший за ним по пятам, бросился за ней.

Все трое смотрели собаке вслед.

– Ему тут летом здорово жарко, но президенту некуда было деваться. Бросить питомца в Миннесоте – это скажется на выборах куда хуже, чем любые дипломатические инциденты. Собак люди действительно любят.

– Полагаю, что да, – ответил Франклин.

Лайнус Хальворссон промолчал.

Собака вернулась, гордо неся палку в зубах. Лейхтен наклонился ее взять, взъерошил мохнатую шерсть.

– Молодец, Жулик.

Хороший пес.

И печально посмотрел на обоих директоров.

– Я говорил президенту, что не стоит доверять дочери выбор клички, но ей было всего три года, и отказать ей он не мог. Как по мне, ему бы следовало быть с ней чуть строже.

Лейхтен выпрямился, посмотрел на своих собеседников холодным взглядом.

– Если бы вы знали имя, кто-то из вас мне бы уже позвонил, – сказал он. – Поэтому я знаю: Оракула вы не нашли. У вас был месяц. В чем, черт побери, проблема?

– Послушай, Тони, мы тебе все время посылаем доклады о ходе работы, и ты…

Лейхтен поднял палец.

Франклин стиснул зубы.

– Дерьмо собачье эти доклады, Джим. Жулик таких докладов выдает по два в день.

У Франклина руки действительно дернулись, судорожно сжавшись в кулаки в карманах.

– Времени мало, джентльмены, – продолжал Лейхтен. – Сейчас год выборов, и тот человек, который назначил вас обоих, собирается идти на второй срок.