Досмотреть

Досмотреть

Евгений Дергунов

Мир будущего. Человечество нашло путь к вечной молодости. Но группировка Другие может раз и навсегда лишить людей чуда регенерации – с помощью звуковой разработки гениального, но обиженного на весь мир ученого.

Евгений Дергунов

Досмотреть

Ему нравились телешоу. Паренек молод и – если посмотреть с определенного угла – красив. Тусовки и знакомства его не интересовали. Мог часами смотреть сериалы – отвлекался лишь на походы в туалет. В редких случаях выбирался помыться – когда сидеть в собственной вонючей яме становилось невыносимо.

Перед глазами в свете домашнего кинопроектора как раз маячили актеришки в историческом шоу о тех событиях. Поставил на паузу – присмотреться к лицам людей в белых халатах. Разглядеть внимательно тех, кого можно ненавидеть. Сами выбрали лицедейскую профессию, пускай и испытывают на себе его гнев. Он повернулся на левый бок – передвинул проектор, чтобы растянуть полотно перед своей лохматой головой.

Белые халаты осматривали колбочки с образцами вещества, добытого на обратной стороне Луны. На чашку Петри укладывали – как младенца – частичку лунной породы. Прыскали в нее горючую смесь. Туда вошли размельченный минерал и ископаемое, найденное в пещерах. Внутри остатки зверя, способного заново отрастить отпавшие конечности. В состав еще вмешали воду из подземного источника и образец одного растения.

Клеточки зашевелились. Процесс размножения напоминал мыльную воду, но с улучшением – взамен лопнувшим пузырькам прибывали новые. Бесконечный процесс регенерации, который на первых этапах исследования проходил катастрофически быстро. Только спустя десятилетие великие умы человечества добились успеха. Под оглушительные аплодисменты актеров он засопел, пряча сонные глаза за копной взрывающихся кудрей.

Телефонный звонок вырвал из сна. Паренек взял трубку и ответил. Выдержал паузу и раздраженно проговорил, что занят – смотрит сериал.

***

Виктор был сам не свой. На щеках сверкал здоровый румянец, осанкой напоминал боевого командира, а волосы блестели так ярко, будто он только что выпрыгнул с обложки журнала. Однако в глазах бодрости и огня не было – они сочились тревогами и сожалениями.