Стелла

Мы никогда не гуляли одни, иначе я бы отправила письмо, неизвестное им. Нет, я не могла написать, иначе я бы сделала это и … и … попалась.

–Ты бы не ждала долго, дитя мое, – пробормотал он.

Она запрокинула голову и поцеловала его руку. Это был странный жест, скорее иностранный, чем английский, полный импульсивной грации страстного юга, на котором она родилась и выросла; он странно тронул старика, и он еще ближе притянул ее к себе, прошептав:

– Продолжай! Продолжай!

– Ну, я решила сбежать, – продолжила она.

– Стой, стой! – ворвался он со страстным ужасом. – Почему я не знал об этом? Как получилось, что Гарольд отправил тебя туда? Великие Небеса! Юная нежная девушка! Могут ли Небеса допустить это?

– Небеса допускают странные вещи, дядя, – серьезно сказала девушка. – Папа не знал, так же как и ты не знал. Это была английская школа, и снаружи все было честно и приятно – снаружи! Ну, в ту ночь, сразу после того, как я получила деньги, которые мне присылали каждый квартал, я подкупила одного из слуг, чтобы он оставил дверь открытой, и убежала.

– Все? – пробормотал он. – Юное, нежное дитя!

– И ты не сердишься? – спросила она, глядя ему в лицо. – Ты не отошлешь меня обратно?

– Злюсь! Отправлю тебя обратно! Дитя мое, как ты думаешь, если бы я знал, если бы я мог вообразить, что с тобой плохо обращаются, что ты несчастлива, что я позволил бы тебе остаться на день, на час дольше, чем мог бы помочь? В твоих письмах всегда говорилось о твоем довольстве и счастье.

Она улыбнулась.

– Помни, они были написаны с кем-то, кто смотрел через мое плечо.

Что-то похожее на проклятие, несомненно, первое, что он произнес за много долгих лет, сорвалось с нежных губ.

– Я не мог этого знать … Я не мог этого знать, Стелла! Твой отец решил, что так будет лучше, у меня его последнее письмо. Дитя мое, не плачь…

Она подняла лицо.

– Я не плачу; я никогда не плачу, когда думаю о папе, дядя, почему я должна? Я слишком сильно любила его, чтобы желать ему возвращения с Небес.

Старик посмотрел на нее сверху вниз с оттенком благоговения в глазах.

– Да, да, – пробормотал он, – он хотел, чтобы ты осталась там, в школе.