Стелла

Он знал, кем я был: бесцельным мечтателем, человеком, живущим не от мира сего, и неподходящим опекуном для молодой девушки. О да, Гарольд знал. Он действовал как лучше, и я был доволен. Моя жизнь была слишком одинокой, тихой и безжизненной для молодой девушки, и я думала, что все в порядке, в то время как эти дьяволы…

Она положила руку ему на плечо.

– Не будем больше говорить о них и думать о них, дядя. Ты позволишь мне остаться с тобой, не так ли? Я не буду думать, что твоя жизнь одинока; это будет Рай после того, что я покинула, – Рай.

И, видишь ли, я постараюсь сделать ее менее одинокой; но … – и она внезапно повернулась с выражением беспокойного страха на лице, – но, может быть, я буду тебе мешать? – и она огляделась.

– Нет, нет, – сказал он и приложил руку ко лбу. – Это странно! До сих пор я никогда не чувствовал своего одиночества! И я бы ни за что на свете не хотел, чтобы ты уехала!

Она обвила его руками и прижалась ближе, и на некоторое время воцарилась тишина; затем он сказал:

– Сколько тебе лет, Стелла?

Она на мгновение задумалась.

– Девятнадцать, дядя.

– Девятнадцать – ребенок! – он что-то пробормотал; потом посмотрел на нее, и его губы неслышно шевельнулись, когда он подумал, – прекрасна, как ангел, – но она услышала его, и ее лицо вспыхнуло, а в следующий момент она посмотрела прямо и просто.

– Ты бы не сказал так много, если бы видел мою маму. Она была прекрасна, как ангел. Папа часто говорил, что хотел бы, чтобы ты ее увидел, что тебе хотелось бы ее нарисовать.

Да, она была прекрасна.

Художник кивнул.

– Бедное, лишенное матери дитя! – пробормотал он.

– Да, она была красива, – тихо продолжала девушка. – Я просто помню ее, дядя. Папа так и не оправился от ее смерти. Он всегда говорил, что считает дни до того, как снова встретится с ней. Видишь ли, он так ее любил.

Снова наступила тишина; затем художник заговорил:

–Ты говоришь по-английски почти без акцента, Стелла.

Девушка засмеялась; это был первый раз, когда она засмеялась, и это заставило дядю вздрогнуть.

Это было не только потому, что это было неожиданно, но и из-за изысканной музыки смеха. Он был похож на трель птицы. В одно мгновение он почувствовал, что ее детская печаль не омрачила ее жизнь и не сломила ее дух. Он обнаружил, что почти бессознательно смеется в унисон.

– Какое странное наблюдение, дядя! – сказала она, когда смех стих. – Потому что я англичанка! Прямо до мозга костей, как говаривал папа.