Огонь, что горит в нас

– Вы оба должны понимать, как вам повезло, что у вас есть я. Но не думайте, что я и дальше буду платить за вашу квартиру, как раньше.

«Ты нам не нужен», – хотел сказать я. «Уходи и не возвращайся», – мечтал крикнуть я. Но продолжал держать язык за зубами.

Он шагнул к маме, и я видел, как она вздрогнула, когда он погладил ее по щеке.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно, Джулия? – спросил он. Она медленно кивнула.

– Знаю.

– И я просто хочу, чтобы мы были счастливы. А ты разве не хочешь?

Она кивнула еще медленнее.

– Хочу.

Он наклонился и поцеловал ее в губы, и мне захотелось поджечь его. Я хотел видеть, как он горит и кричит от боли, потому что он использовал мою мать, унижал ее, практически плевал ей в душу.

А еще мне хотелось накричать на мать, потому что она отвечала на его поцелуи. Когда они наконец отодвинулись друг от друга, она смотрела на него, словно на бога, в то время как он был просто сатаной в дорогом костюме.

– Логан, – сказал он, направляясь к выходу из квартиры, – если тебе понадобится настоящая работа, мужская работа, то знай: я всегда могу пристроить тебя в семейный бизнес.

– Меня это не интересует.

Услышав мой ответ, он зловеще улыбнулся. Я всегда отвечал ему одно и то же, но он всякий раз улыбался так, словно знал какой-то секрет и таил его от меня. Когда он вышел за дверь, с моих губ сорвался тяжелый вздох.

– Что ты творишь? – закричала мама, бросаясь на меня и принимаясь колотить меня в грудь.

– Я просто не дал ему избивать тебя!

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Он не собирался делать мне по-настоящему больно.

– Ты говоришь ерунду. Он делал тебе больно.

– Отпусти меня, – прохныкала она, пытаясь разжать мои пальцы, сомкнутые на ее запястьях. Я выпустил ее, но в ту же секунду она размахнулась и ударила меня по лицу – с силой.

– Да, – пробормотал я. Она наставила палец мне в лицо, злобно щурясь.

– Ты. Меня. Слышал?! – повторила она.

– Да! – заорал я. – Я слышал тебя.

Но я лгал ей в лицо, потому что знал: если я опять увижу, как отец пытается хотя бы пальцем дотронуться до нее, я за нее заступлюсь. Я буду драться за нее. Я буду ее голосом, даже если это будет значить, что я потеряю собственный голос.