Огонь, что горит в нас

Он всегда носил костюмы – очень дорогого вида костюмы с галстуком, – и обувь из кожи крокодила. Все в квартале знали, что при встрече с ним нужно вести себя тише воды ниже травы, потому что даже смотреть ему в глаза бывало опасно. Он был самой большой шишкой в округе, и я ненавидел его до глубины души. Все в нем казалось мне отталкивающим, но сильнее всего я ненавидел его глаза.

Когда бы я ни смотрел на него, я всегда видел частицу себя.

Мама дрожала в углу, держась за щеку, на которой проступал отпечаток ладони.

– Оставь ее, – сказал я, пытаясь вести себя так, словно мне не было больно.

– Это тебя не касается, Логан, – ответил он. – Уйди с дороги. Твоя мать должна мне денег.

– Я… я отдам их, честное слово. Мне просто нужно время. У меня на этой неделе было собеседование в продуктовом магазине на нашей улице, – солгала она. Мама уже много лет нигде не работала, но зачем-то ходила на какие-то дурацкие собеседования, которые ни к чему не приводили.

– Я думал, она уже отдала тебе долг, – сказал я. – В прошлые выходные она отдала тебе две сотни.

– А два дня назад заняла еще три сотни.

– Зачем ты вообще даешь ей деньги? Ты же знаешь, что она не сможет их вернуть.

Он схватил меня за плечо, его пальцы впились в мое тело, заставив меня вздрогнуть. Я дернулся, когда он оттащил меня в другой угол комнаты и навис надо мной.

– Ты кем себя возомнил, если смеешь так со мной разговаривать, а?

– Я просто думал…

Он дал мне увесистый подзатыльник.

– Ты ни о чем не думал. Я разговариваю с твоей матерью, так что не вмешивайся. – Он опять ударил меня, еще сильнее. Когда его кулак впечатался мне в глаз, я вскрикнул от боли. Отец снова перевел взгляд на маму, и я, как идиот, опять заступил ему дорогу. – Тебе что, жить надоело, Логан?

– Я отдам тебе эти деньги, – сказал я, пытаясь выпрямиться во весь рост, хотя в его присутствии неизменно чувствовал себя маленьким и жалким.

Я бросился в свою комнату, залез под матрас и достал свои накопления. Считая банкноты, я чувствовал, как опухает подбитый глаз.

Осталось двадцать три доллара.

– Вот, держи, – сказал я, сунув деньги отцу. Он с прищуром посмотрел на меня, потом начал их пересчитывать. Он что-то бормотал себе под нос, но мне было плевать. Если он уйдет, мне этого будет достаточно.

Он сунул деньги в задний карман.