В плену морских чудовищ

Отец снова звонко рассмеялся и похлопал собеседника по спине, будто брата близкого. И эта искра в его глазах заставила меня насупиться. Не буду я на него смотреть!

На столе красовались яства, споря между собой спелостью, вкусностью и ароматностью. У румяного барашка яблоки водили хороводы, по картофелю растекалось топленое масло, а аппетита не было. Мне совсем не интересно, о чем там отец говорит с морским. Нисколечко! Я оторвала виноградину от грозди и положила ее на тарелку, покатала, проткнула вилкой. Матушка, не отвлекаясь от красноречивого разговора, осторожно потеребила меня за рукав.

– Поешь. – Сказала еле открывая рот.

Я вздохнула и положила на тарелку картофелину.

– Доган, а что же вы держите ланей на службе? – спросил морской у моего отца.

Я не понимала, почему в глазах семьи столько… Уважения. Они же варвары!

– Рыжие хорошо служат, что тут еще сказать. Помню-помню, вы их не жалуете у себя, – отец поднял бокал.

Морской король поднес бокал к губам, но не отпил, вдыхая цветочный аромат.

Я не видела ещё людей столь холодных. Безжизненных. Все слова служанки были как на яву. Я даже не могла до конца понять, нравится ли мне это, или наоборот отталкивает, но мне хотелось наблюдать, изучать черты. То как он изящно держал бокал, как орудовал вилкой. Не этим были способны похвастаться морские в моей голове. Точно не этим!

Он обладал какой-то своей тусклой красотой, не только сам по себе. Отец считал его равным, и это придавало его тусклости особую огранку. Он не был стар, но глаза его видели многое.

А может для морских такой цвет в почете?

– А чего ж дочь твоя сидит? – громко сказал морской король, и я смутилась.

Заметил, что я гляжу на него?

– Пусть слово скажет! – и поднял бокал повыше.

– Ласта, поприветствуй наших гостей, – обратился ко мне отец.

“Не пожалей доброго слова!” – диктовали глаза матушки. Я встала, музыка стихла, давая слово принцессе:

– Выпьем же… – я замешкалась, решаясь. – За такой ценный союз, – и подняла бокал.

 – Даже купцам хочется оценить товар, что уж говорить о наших гостях!

Я не побоялась и посмотрела в лица окружающих.

– И выпьем же за отцов наших, что готовы… – отец напрягся. – Продавать собственных детей в угоду своим прихотям.

Отец поморщился, я видела его неосознанный жест, точно такой же, как в момент, когда муха садилась на еду. Туда, где ее точно не должно быть. Муха – такая мелочь, но изрядно портит настроение. И все становится как будто несвежим.