Как выбросить скелеты из шкафа и начать жить

В большинстве семей авторитет родителей – непоколебим, он априори – истина в высшей инстанции. Для некоторых – всю их жизнь.

А было всё просто, ничего экстраординарного. Когда мама второй раз вышла замуж, новый мамин муж хотел меня удочерить. Но мой отец не дал разрешения. Чем он руководствовался – я не стала спрашивать спустя годы, да и неважно уже.

Поэтому для всеобщего спокойствия меня везде записали как Ольгу Владимировну с фамилией отчима. В те времена в детский сад и в школу можно было предоставлять копию свидетельства о рождении, а не оригинал.

Каким-то образом родной отец узнал, что я ношу чужую фамилию и предложил бывшей жене, моей маме два варианта:

– оформить официально меня на фамилию отчима и прекратить платить алименты;

– вернуть мне фамилию и отчество, данные при рождении, и продолжить получать алименты.

Решение было принято не в пользу моего спокойствия и мира в семье. При том, что семья не бедствовала.

А у меня в душе поселилась боль. Я стала чувствовать себя лишней в семье. Отщепенкой. Стала писать грустные взрослые стихи и не менее грустную музыку. Учиться хуже не стала, но стала замкнутой, поведение в школе стало «неуд». Хуже всего то, что я перестала доверять своей маме. И при первой же возможности покинула родительский дом.

Став взрослой, я часто проигрывала мысленно эту историю, свою обиду. И думаю, как бы я поступила на месте мамы? И не знаю, как бы я поступила.

С одной стороны – я бы сохранила спокойствие ребёнка, и тихо-молча переоформила на фамилию нового мужа. И всё было бы спокойно.

С другой стороны – я не знаю, как на самом деле всё было и какие мотивы были у моей мамы. Хотя, наверное, знаю: для неё всегда мерилом счастья были деньги. Но это уже другая история. Об этом расскажу позже.

Когда я сама уже стала мамой, я нашла в этом безусловный плюс: я узнала своего родного отца, свою сводную сестру и приобрела многочисленных родственников (отец был из многодетной семьи).

А с папой Володей мы до сих пор в прекрасных отношениях, хотя он уже почти сорок лет, как развёлся с мамой. Я для него – доченька, а он для меня – папа.

Отпускайте старые обиды. Изменить всё равно уже ничего нельзя. Постарайтесь найти в них хоть чуточку положительного.