Т-34 и другие рассказы о войне

– Скажите, а немецкие войска к тому моменту уже были на территории Брянской области?

– Нет.

– Почему же тогда вы уверены в том, что я исполняла приказ именно немецкого командования? К слову, я тогда служила в НКВД…

– История знает случаи провокаций со стороны вермахта, направленных на то, чтобы у советских граждан вызвать ненависть к Советской власти и социалистическому строю. Например, в 1940 году в Катыни, в Белоруссии, переодетые в советскую форму гитлеровцы расстреляли польских пленников…

– А что с вами случилось потом? Почему вас я не расстреляла вместе с вашими родителями?

– Случайно так вышло.

– Кто сдал?

– Вы и сдали.

– Но зачем? Если передо мной, как вы выразились, командованием была поставлена задача ликвидировать всю семью, зачем мне потребовалось вас спасать?

– Этого я не знаю. Может, совесть замучила…

– Совесть? А немецкая тыловая администрация знала о том, что я отвезла вас в детский дом?

– Не знаю.

– Вам о чем-нибудь говорит фамилия Каминский? Бронислав Каминский?

– Если не ошибаюсь, это был глава оккупационной администрации в Локоте.

– Верно. А он часто навещал вас в детском доме?

Меренков посерел. Ему казалось, что, если сейчас он скажет неправду, то провалится сквозь землю. Да и при большом скоплении народа он не мог лгать – слишком отчетливо читалось все по его лицу, лицу человека, неискушенного в подобных делах и мероприятиях.

– Да, навещал.

– С какой целью?

– Вы и он хотели меня усыновить.

По залу прокатился рокот. Прокурор попытался прервать допрос, но судья настоял на продолжении – слишком важные обстоятельства открывались теперь. Меренкова раздирали противоречия – с одной стороны, он не мог врать, а с другой стороны, его показания вели сейчас к оправданию женщины, которую на скамью посадил не кто-нибудь, а КГБ, а потому могли иметь для него самые роковые последствия.

– Скажите, что случилось с мукомолкой вашего отца тогда, летом 1941 года?

– Ее сожгли при эвакуации мирного населения.

– Почему сожгли?

– Чтобы врагу не досталась, понятное дело…

– А что случалось с людьми, которые не хотели эвакуироваться?

– Тех, кто оставался на оккупированной территории, считали пособниками гитлеровцев.

– И какова была их судьба?

– Их расстреливали.

Очередной рокот негодования. Антонина радовалась. Меренков не находил себе места. Он решил прервать допрос.