Т-34 и другие рассказы о войне

– И поэтому, наверное, сейчас он открыл для РККА ворота, да? Сейчас – когда имеет все возможности к тому?

– Да не в том дело. Не понимаешь, что ли? Я к тому веду, что, когда вернетесь, тебе нужна будет протекция в НКВД. И это могу быть я. При определенных условиях.

– Каких еще?

– Ну, сама подумай. Столько времени без женской ласки – хоть на стену лезь. Дашь разок – и считай, что все грехи тебе Советская власть потом простит. Я-то ведь уже полковник… Нет, пожурим, конечно, для порядку, но строго не спросим.

Не как с других предателей.

Он сделал шаг к ней и уже попытался распустить руки, как вдруг она – неожиданно для себя самой – вдруг выстрелила в него. Он скорчился и заскулил, пуля попала в руку, но все же ранение смертельным не было.

– Не прикасайся ко мне, пока вовсе не пристрелила. Бери, за чем пришел, и убирайся.

– Ну гляди, – захрипел Сабуров. – Как бы не пожалеть. Я ведь скоро и генералом стану, а когда война кончится, так с тебя спрошу, что мало не покажется.

Пожалела. Для него-то не жалеешь…

– Тебе мало? Еще выстрелить?

– Да все, иду, иду…

По дороге в штаб она думала: «Вот ведь блефует, а не сдается. Поразительно – и как иногда блеф, произнесенный вслух, дает людям надежду и влияет на события. Конечно, не в этом случае, но вообще так бывает. Что на словах посеешь, то в жизни и пожнешь…» От этих мыслей ей стало нехорошо, и она поспешила отогнать их, ускорив шаг.

Вернувшись в штаб, она узнала, что в ту ночь партизанами был убит глава самоуправления Воскобойник.

Теперь его обязанности по должности должны были перейти к Брониславу.

Зима 1979 года, Брянск

В зале ЦДК, при огромном скоплении народа и прессы судебная коллегия по уголовным делам Брянского областного суда в составе судьи и двух народных заседателей рассматривает дело Тоньки-Пулеметчицы – бывшего гитлеровского палача, оперировавшего на территории Локотского самоуправления во время войны, Антонины Никитиной-Гинзбург.

Допрашивается основной свидетель обвинения Василий Меренков. Слово для допроса предоставляется подсудимой, которая сидит здесь без адвоката – никто из защитников не согласился предоставлять коллаброционистке свои услуги.

– Василий Васильевич, – робко начала Антонина, – вы помните меня?

– Да, – как по писаному, быстро отвечал Меренков. – Вы расстреляли моих родителей в конце лета – начале осени 1941 года, исполняя приказ немецкого командования.