Страна не для него

– Акума-кун, ты так ловко нашел к нему подход! – воскликнул Гин в восхищении, а потом присмотрелся к Курту, чтобы еще раз удостовериться, что тот в порядке и у него есть все необходимое, и вдруг заметил продолговатую толстую полосу бледно-фиолетового цвета на белой, как снег, коже. – Что это у тебя на спине, Куруто-кун? Шрам?

– Хватит на меня пялиться! – ответил Курт агрессивно.

Гин запоздало понял, что повел себя неучтиво.

– Прости, я просто…

Не успел он извиниться, как Акума опередил его своей очередной колкостью:

– Да успокойся ты, дикий, мы не собираемся тебя изнасиловать.

Курт вздрогнул, неспешно залился краской, а потом, багровый, как солнце на закате, схватил свою лохань и с воплем: «Ах ты, демон!» – выплеснул на Акуму воду, что успела туда набраться. Досталось и Гину, и Кицуне. И даже купели, что мирно и безвинно дымилась аккурат за их спинами.

– Куруто-кун, вода из-под крана не должна попадать в онсэн! – бедняга Гин перепугался так, словно увидел перед собой горящий дом, который сам случайно подпалил.

– Видимо, нам все-таки придется помыть эту дикую обезьяну, иначе она всю Японию зальет, как осеннее цунами! Семпай, подержи его! Кицуне-кун, ты займешься его дурной головой, а я – всем остальным! Не дай бог ты не боишься щекотки!.. – скомандовал Акума и вооружился щеткой.

Курт орал и верещал на всю усадьбу, да так отчаянно, что постояльцы невольно стали вскидывать головы и переглядываться, спрашивая, не попал ли кто в беду.

Справившись со своим нелегким делом, парни теперь с чистой совестью (и другими частями тела) могли окунуться в горячие целебные воды.

– Готов поклясться, мне еще никогда не доводилось бывать в более странной ситуации, – сказал Гин, весь красный.

– Я теперь действительно чувствую себя как насильник, – стыдливо пробормотал Кицуне, прикрывая длинными волосами какие-то странные шрамы на своих ключицах.

– Какой еще насильник? Спорю на что угодно, что ты девственник! – рявкнул Акума, плюхнувшись в купель. – Самое главное, эта обезьяна теперь чистая и не полезет в воду с грязной задницей.

– Никогда бы не подумал, что европейцы такие стеснительные, – сказал Гин, блаженно растягиваясь в воде.

– А с Куруто-куном там действительно все в порядке? Почему он не идет? – с тревогой спросил Кицуне.

– Ну, где ты там, Белоснежка? – позвал Акума.