Театральная повесть

Театральная повесть

Александр Мирошниченко

Кто-то включил фонарик мобильного телефона, потом ещё и ещё, и уже весь зал сиял маленькими яркими точками «светлячков».– Если вы на сцене – играйте, – обратился к тёмному залу довольный своими студентами Иван Иванович. – Даже когда пропал свет, даже, когда прохудилась крыша, и на сцене льёт, как на улице. Даже, когда у вас беда, несчастье, горе или болезнь – играйте. Иначе нет смысла называться актёром. Иначе нет смысла выходить на сцену.

Александр Мирошниченко

Театральная повесть

I.

– Вы слышали, в новую постановку берут Большегурову?

– Кто бы сомневался?

– Так там роль-то вроде для двадцатилетней, а Катерине-то уже далеко за сороковник…

– Мне не за сороковник, а за тридцатник, – перебил обсуждающих последние сплетни мужчин утрированно сексуальный голос самой Екатерины Георгиевны Большегуровой.

Оценив результат неожиданного и эффектного появления, она одарила мужчин улыбкой сытой хищницы, изобразила самую сексуальную походку из имевшихся в её арсенале и проследовала мимо.

– А сколько за тридцать-то? – бросил ей вслед первым пришедший в себя актёр Борькин.

Екатерина, не останавливаясь и не оборачиваясь, подняла руки над головой и два раза раскрыла обе ладони, имея в виду число двадцать.

– Ей полтинник?! – спросил самый молодой Игорь Орехов.

– Не удивлюсь, если больше, – хмыкнув, ответил Борькин.

– Сорок один, – уверенно заявил Белов.

 – Она с моей тёткой училась. А накидывает себе, дабы все подивились: «Надо же, как молодо выглядит!» «Актёрка, что с неё взять», – последняя фраза была произнесена голосом местной знаменитости, уборщицы тёти Клавы, которую боялся даже директор театра и не решался зайти в свой кабинет, если в приёмной слышал окрик: «Куды? Не просохло щё!»

– Хороша чертовка, – отметил Семён Борькин, не сводя глаз с в меру раскачивающихся бёдер удаляющейся примы.

– Ты про Большегрудову? – поинтересовался подошедший Гордеев и тоже сопроводил уходившую взглядом.

– И про Большегрудову, и про Болшепо… – начал Борькин, но лёгкий подзатыльник и фраза Белова: «Гусары, молчать!» не позволили закончить глупую шутку.

«Всем приглашённым для распределения ролей в спектакле “Транспортный коллапс” пройти на сцену», – прозвучал из динамика голос Ульяны Фёдоровны – секретарши главного режиссёра.