Графиня фон Мален

Фон Клейст был моим хорошим приятелем, а теперь его нет.

– Очень жаль, да примет Господь его душу, – произнес кавалер. – Прошу вас, адъютант, в мой шатер, я не стал есть обед, он остыл немного, но, думаю, разогревать мы его не будем.

– Я не ел со вчерашнего вечера, так что ваш обед я стану грызть, даже если он покрыт льдом, – заверил кавалера Мильке.

Они укрылись в шатре, где принялись за остывший обед, перед тем помянув павших товарищей. Мильке ел с великим удовольствием.

– Господь всемогущий, ваш повар колдун.

– Что, у маршала повар хуже? – спросил Волков, не уточняя, что эти кушанья ему приготовил простой солдатский кашевар.

– Вы смеетесь? – Адъютант даже перестал грызть бедро зайца. – Маршал скуп, как церковный староста. У него нет повара. Он ест горох, и не всегда с салом. И даже просо ест, как самый нищий поденщик, лишь сбрызнув его маслом. Пьет самое поганое вино и убеждает всех, что «вино не так уж и плохо для своей цены». И не дай вам бог с ним не согласиться. Кстати, чуть не забыл, Эберст просит вас начать готовить для его людей ужин, ужин на тысячу человек.

Они придут голодные.

– Я распоряжусь, – пообещал кавалер.

После раннего ужина с адъютантом он приказал начать готовить еду для людей полковника Эберста и отпустить из-под стражи кавалеристов, а также поставить палатку для Мильке.

Прибывшим перед сумерками людям полковника Эберста найти место в лагере оказалось непросто. Здесь уже было около четырехсот телег и еще больше лошадей, да еще и припасы, так что новые палатки для тысячи человек ставить оказалось негде.

Волков и полковник Эберст уговорились, что пока прибывший полк поживет на телегах, так как погода стоит хорошая. Уже когда стемнело, кавалер пригласил всех офицеров на поздний ужин. Там Мильке и Эберст рассказали всем его офицерам о внезапной атаке, которую мужики устроили маршалу. Они говорили, что атака была прекрасно спланирована и проведена с должной энергичностью.

– Словно то были не мужики, а отличные и опытные солдаты с прекрасными сержантами, – говорил полковник Эберст.

На что Мильке согласно кивал: и никак иначе.

– Точно так же было и с нами, – заметил ротмистр Хайнквист. – Мы и понять не могли, откуда во всей красе выскочили четыре десятка кавалеров, а пока мы пребывали в удивлении, они растоптали авангард третьей роты.

– Верно-верно, – тут же соглашался Рене, – так же внезапно появились и у нас, я даже и придумать не смог, откуда они выскочили.