Странники войны

 – Повезло тебе, командир…

– Давай, давай, не тяни, – вполголоса поторапливал Беркут. – Помоги выбраться, пока фриц не передумал.

– С возвращением в этот мир, – мрачно приветствовал его «коллега», когда операция по вытягиванию из могилы наконец была завершена. – Я уже полтора года на фронте. Но расстреливать пришлось впервые.

– Слава богу. Не успели зачерстветь. С чего это нас? Вдруг?

– Вместо заложников. Хватали кого попало. Возглавить ликвидационную команду лагеря почему-то приказали именно мне. Странно: чтобы из могилы… оказался не расстрелянным… И даже не раненым.

– Спасибо за воскрешение, коллега. Война действительно начата не нами. И то единственно доброе, что мы можем сделать, участвуя в ней, – это спасать всех, кого еще возможно, кого в состоянии спасти.

– Это считается трусостью или предательством.

– Зато после войны, особенно на смертном одре, все остальные будут считать убитых ими, а мы – спасенных.

– Оставьте свои проповеди… – презрительно обронил обер-лейтенант.

10

– Господин штурмбаннфюрер, осмелюсь напомнить, что сегодня у нас торжественные проводы.

Прежде чем хоть как-то отреагировать на напоминание адъютанта, Скорцени отбил еще два нападения своего вооруженного кинжалом спарринг-партнера, роль которого выполнял инструктор рукопашного боя фридентальских курсов особого назначения, и лишь тогда, вытирая полотенцем пот с лица и груди, поинтересовался:

– Кого и куда мы провожаем с вами, Родль? – Не так уж часто удавалось Скорцени позаниматься часок-другой в спортивном зале Фриденталя, где курсантов обучали защите от всех видов холодного оружия и где кожаные физиономии подвешенных между полом и потолком манекенов навевали грустные мысли о том, как слишком мало он уделяет внимания своей физической подготовке.

– Известно кого – наших русских компаньонов.

– Точнее, – потребовал штурмбаннфюрер, сбрасывая с себя тренировочную куртку и слизывая с губ едкий соленый пот.

– Операция «Кровавый Коба», – вполголоса произнес Родль, мельком взглянув на отошедшего к окну инструктора и приблизившись к шефу.

– Черт возьми, что же вы раньше?! Когда вылет?

– Через четыре часа.

– Через два с половиной мы должны быть на аэродроме, Родль!

– Машина уже готова. Водитель за рулем. У вас еще останется несколько минут, чтобы произнести напутственное слово.

– Не превращайте меня в партийного функционера, Родль, – проворчал Скорцени, с сожалением осматривая зал.