Фельдмаршал должен умереть

– А ведь и впрямь, с тех пор мы как-то совершенно упустили из вида, что фельдмаршал Роммель, ближайший сподвижник Штюльпнагеля, фон Клюге, Ольбрихта и Бека, – напропалую втискивал фюрер в список давно развенчанных заговорщиков, – всё ещё пребывает где-то в глубинах Германии, вдали от фронта и политики.

– Вроде бы, вдали от политики, – уточнил Гиммлер, и начальник генштаба понял, что тот явно подставляет фельдмаршала под карающий и не всегда праведный меч вождя нации.

– Конкретнее, – настоял фюрер.

– Официально он всё ещё находится на излечении где-то на юге Германии, в своём поместье «Герлинген».

– Почему «официально»? – почувствовал Кейтель надвигающуюся на фельдмаршала опасность. – Он действительно отлёживается там после тяжелого ранения и операции в армейском госпитале.

– Не спорю, пока что отлёживается, пережидает сезон отстрела остальных заговорщиков.

«Роммель!» – вдруг осенило Адольфа Гитлера. Как он мог забыть об одном из главных заговорщиков?!

Разве не о нём говорили следствию генерал-полковник Фромм, Штюльпнагель, Остер, полковник Мерц фон Квиринхейм и прочие предатели? Разве не на него рассчитывал трусливый фон Клюге, покончивший жизнь самоубийством, чтобы не представать перед Судом чести? А ведь действительно Лис Пустыни, Роммель!.

Роммель – вот откуда исходит сейчас опасность! Именно он, подлечившись, способен затеять новый заговор, как только почувствует, что англичане уже близко.

– Так вы считаете, что Роммель уже достаточно оправился после ранения? – вдруг вполне миролюбиво обратился он к Гиммлеру. Но именно это его позёрское миролюбие заставило Кейтеля ещё сильнее насторожиться. Он достаточно хорошо знал натуру Гитлера, чтобы понять, что теперь уже над «героем Африки» и в самом деле нависла реальная угроза.

– По слухам, да.

– «По слухам»!.. – проворчал фюрер. – Почему столь долгое время вы ничего не докладывали мне о Роммеле? – он перевёл взгляд на генерала пехоты Бургдорфа, который, являясь его адъютантом, исполнял к тому же обязанности начальника Управления кадров сухопутных сил.

Бургдорф молча поднялся, вытянул руки по швам и виновато, покаянно уставился на фюрера.