Фельдмаршал должен умереть

Да и ту он едва одолел до середины. Зная об этом, фюрер как яростный бонапартист даже запретил ему впредь когда-либо разглагольствовать о Бонапарте. По крайней мере, в его присутствии. Это был один из немногих запретов, которые фюрер решился наложить в отношении своего заместителя по партии.

– М-да, – промычал тем временем Гитлер, внимательно изучая переданный ему фельдмаршалом список. – С этим, пожалуй, можно согласиться. Хотя я и не вижу здесь ни одного настоящего фронтового генерала. Ни одного, Кейтель, ни одного! Даже раненый генерал Шекрель, насколько мне известно, получил свой осколочек в тылу, во время налёта авиации, причем «осколком» этим оказался камешек.

Фельдмаршал снисходительно пожал плечами и молча осмотрел присутствующих. Гитлер сидел, однако никому из приглашённых кресло не предложил, поэтому все они нервно топтались по обе стороны от стола, кто у окна, кто у сейфа или у самой двери.

– Кому из нас неизвестно, господа, – проговорил начштаба, протирая своё старомодное пенсне, – что все фронтовые генералы то ли всё ещё находятся на фронтах, то ли уже погибли?

Фюрер уставился на Кейтеля слезящимися бесцветными глазами, и трудно было понять, что скрывается за этим взглядом.

– Я тоже просматривал ваш список, фельдмаршал, – неожиданно вмешался в их дуэль многозначительного молчания Гиммлер. – Вы правы, мой фюрер, эти назначения судьбы вермахта не решат. Единственное оправдание сему списку, – что кто-то же должен командовать армиями и дивизиями. Иное дело – что в этом списке нет генерал-фельдмаршала Роммеля.

– Роммеля? – мгновенно ожил фюрер, подозрительно глядя на вождя СС. – При чем здесь Роммель? – уперся он полусомкнутыми кулаками в краешек стола. – Разве мы собрались, чтобы вершить судьбу этого… Лиса Пустыни?

– Просто я решил, что пора бы решительнее подключать его к фронтовым делам, в том числе и на востоке. Как-никак один из самых опытных командующих.

– Мне доложили, что он ранен.

– Уже подлечился.

– А где он вообще-то обитает сейчас? – спросил Гитлер, мрачно, исподлобья посматривая то на рейхсфюрера СС, то на Кейтеля уже как на сообщников фельдмаршала.

– То-то и оно. Как ни странно, мы совершенно забыли о нашем «всеми любимом» Роммеле, – озарилось лицо Гиммлера сердобольной улыбкой инквизитора. – Причем забыли с тех пор, как накануне заговора генералов он неожиданно получил ранение.

– Накануне заговора? – механически переспросил Гитлер.

– Точнее, накануне покушения.