Сказки Белой Горы. Часть II

Больше ничего толкового из Мурада выудить не удалось, за исключением слабого стишонка, с рифмой – Андижан – баклажан и его оставили в покое, с решением не номинировать пока даже на барачную премию, до полного созревания способностей…

Моторы конкурса Кучак и Летописец, с примкнувшими к ним рядовыми участниками, стали, после пересчёта, прикидывать, чьё произведение зачитывать первым. Стоящая позади четверка осужденных (три разбойника и крупный мошенник) с неподдельным любопытством проявила интерес и предложила себя в качестве отборочно квалификационной комиссии и, даже, участников.

Демократичные любители словесности, после пожатия плечами, немного подумали и согласились. Так появились самозванные критики – Чернинский, Доброфобов, Белышевский, а также, оригинал – Иван Баркович, строчащий по ночам в толстой тетради нечто художественное.

Протолкался сквозь ряды Федор Достожравский, давно вострящий уши, и стал грозиться написать целый роман «Обманутые и развращенные» за бутерброд с вареной сгущенкой.

В проходняк набились так, что шевельнуться стало сложно. Начинающий критик Чернинский, притиснутый к решетке кровати и дышащий не в полную силу, предложил:

– Дайте мне ручку и бумагу, я стану записывать крылатые, бегущие и ползучие выражения, чтобы ничего не упустить.

– А как насчёт стоячих, сидячих и лежачих фраз? – Володька Летунов скромно отламывая непропорционально большой кусок халвы, спросил начинающего критикана.

– Не принимаем во внимание. Я имею в виду фразы, а не тот здоровенный кусок, что ты пережевываешь в данный момент.

Тринадцать глаз, в том числе один кучаковский, ревниво наблюдали несанкционированное поедание. Второй, слезящийся глаз, его владелец протирал полотенцем.

– Я пробую для вашей безопасности – вдруг халва отравлена, или в ней вирус лихорадки Эбола, а то К-19 из Уханя. Поймите, если что – пострадаю один я.

Длинный москвич мило улыбался, чрезвычайно довольный дегустацией.

Александр Васильевич нервным движением повесил полотенце:

– Да, придётся тебе пострадать; не только премии следует раздавать, но и колотушки.

На первый раз прощается, а там… Ладно, проехали, хотелось бы мне послушать, что там накарябал Ваня.

– Васильевич, меня как в тисках сдавили, не выбраться, а тетрадь в амбаре лежит, давай начнём с кого-нибудь другого, тем более – ругать станете.

Кучак удивился:

– Почему обязательно ругать?

– Всегда получается именно так.